Присев на край стола и сверля взглядом входную дверь, я ожидаю явления высокопоставленного чина. До конца не понимаю, что на этот раз понадобилось от меня мэру. Как обычно, поставит передо мной задачи? Мог бы и письмо прислать… Или, может, что-то еще?
Дверь вскоре открывается, и я, приподнявшись делаю шаг навстречу, чтобы пожать ему в ответ руку.
— Владимир Александрович, какими судьбами в наших краях? — здороваюсь, натягивая самую приторно приветливую улыбку.
— Добрый день, Артем, — холодно отвечает мэр, впрочем, как и всегда.
«Надеюсь, от моей улыбки у тебя хотя бы скулы сводит».
— Присаживайтесь. Что ж вы стоите как неродной? — предлагаю ему стул напротив, а затем устраиваюсь за своим столом. — Чай, кофе?
— Может, хоть раз удивишь соблюдением субординации? Твоя улыбка, Артем, выглядит, как насмешка. Неужели ты до сих пор думаешь, что тебе подобное дозволено?
«Какой же ты скучный, приятель!»
— Может, и удивлю. Смотря о чем просить пришли. А вы же за этим пришли? Иначе к чему такой официоз рано утром? — Чуть развалившись на стуле, бросаю на него расслабленный взгляд, но его поведение становится только холоднее.
— Южная часть города. Мне нужны макеты на все весенние фестивали. Мы должны знать заранее, как организовать пространство. К восстановлению этой закрытой территории планируем приступить в конце лета. — Хлестко сказал, как отрезал, аж внутри все екнуло. Только вот моя интригующая улыбка становится еще шире.
— Нет.
— Нет? Ты уверен, что можешь мне отказать? Это твоя прямая обязанность. К строительству придется приступить в любом случае. Мы теряем прибыль из-за этого. Тебе ли не помнить, сколько там развлекательных площадок? Да еще и лучший берег с выходом к речному пляжу. Южный пляж Веселовска был гордостью. Пока ты эту роскошь у жителей не отнял. — Судя по взгляду, мэр утопил бы меня в этой реке, если бы мог.
— В свою защиту могу сказать, что отнял, как вы выразились, «эту роскошь» у жителей не я.
— Да ну? — глухо смеется Владимир Александрович.
— Это была сделка. Сдел-ка. Или вам напомнить, какие беспорядки творились в городе до того? Не будьте сказочником — это моя обязанность. А если вы действительно хотите, чтобы южные территории снова стали свободными, то начините с открытия границ города. Пустите внутрь обычных людей бесплатно, и будет вам дополнительный доход. — Скрестив руки на груди, откидываюсь на спинку стула в надежде, что мои требования будут услышаны.
— Сразу видно, что сказочник — твоя обязанность, — усмехается мэр и придвигается чуть ближе, стараясь создать давление на меня своим сверлящим строгим взглядом. — Я не хотел к этому прибегать, но вспомни, что у меня есть один маленький, но важный рычаг давления. Думаешь, я позволю тебе ее увидеть, если будешь вести себя плохо?
Внутри все сразу обрывается, и по телу проходит дрожь. Спесь сменяется смирением. Мне хочется придушить этого козла голыми руками, но я понимаю, что загнан в угол.
«Радость — людям. Радость — людям», — повторяю, в голове, как мантру, стараясь притушить желание его разорвать. Глубоко вдыхая, надеваю на лицо вежливую улыбку.
— Прошу прощения.
— Так-то лучше. К следующему месяцу ты должен предоставить мне готовый материал и прибыльные идеи, как можно использовать новое пространство. Реализуй по максимуму его потенциал. Цифры на праздник летнего экватора я тебе прислал, разумеется. А и… Не мне тебе напоминать. Как поживает твоя зарплата? — У мэра сразу становится веселее на душе, он даже улыбается, смакуя вкус победы.
Молча выдвигаю ящик стола и кидаю ему перед носом заранее заготовленный конверт.
— Все будет готово, можете не сомневаться, — отвечаю максимально учтиво.
— С этого надо было начинать. — Мэр прячется конверт во внутренний карман своего пиджака. — Не забывай, из какой помойной ямы я тебя вытащил, и помни, кто ты есть на самом деле. А то, может, зря я предоставил тебе это место?
— Это вы не забывайте, кто я на самом деле, — деликатно улыбаюсь в надежде, что он понял мой намек.
Но Владимир Александрович, недовольно скривившись, поднимается со своего места и уходит. Как только дверь за ним закрывается, я громко стучу кулаком по столу от досады.
— Предоставил… Меня люди выбрали. — Закрыв глаза, стараюсь успокоиться, массируя виски пальцами левой руки.