Не знаю, что это было — то ли помутнение в сознании, то ли ступенька, и правда, словно провалилась, но коробка выскальзывает из рук на пол, и я сама следом лечу с лестницы. Каким-то чудом успеваю ухватиться за металлический стеллаж с такой силой, что чувствую, как режу на сгибе пальцы. Зато моя мертвая хватка позволяет мне плавно спуститься. Только в этот момент мое сердце замирает не от падения или ранения, а от характерного звука разбившегося стекла, доносящегося из упавшей на пол коробки. Я что-то разбила?! Твою же ж…
Судя по всему, там было что-то очень ценное. Ведь Женя не подлетает на помощь ко мне, а мчится к коробке, чтобы проверить содержимое.
— Это катастрофа! — заглядывая внутрь с шокирующих выражением лица, негодует Женя. — Если такая неуклюжая, нечего было браться! Идиотка!
Прикрываю второй рукой сжатую в кулак кисть, чтобы кровь не капала на пол. Медленно приходя в себя, не сразу понимаю, что этот парень, минутой ранее такой улыбчивый, орет именно на меня.
— Вот что теперь делать?! Ты хоть понимаешь, что ты разбила?! Сунула бы на полку, хрен с ним, но не кидать же на пол?! — продолжал негодовать Женя.
И откуда в нем столько злобы? Неужели я действительно так сильно накосячила?
— Меня уволят? — осторожно спрашиваю дрожащим голосом.
— Было бы замечательно! — выпаливает Женя, а потом добавляет: — Знаешь, исходя из ценности этой вещи, не исключаю такой возможности. И вообще, сама иди и расскажи все Артему Николаевичу. У него вроде собрание, а я не самоубийца. Тем более это твоих рук дело.
— Ладно-ладно, — послушно соглашаюсь и удаляюсь прочь быстрым шагом, почти бегом.
Только головокружение все же не позволяет мне бежать. Возможно, я и головой ударилась. Все произошло так быстро, что, сколько я ни пытаюсь проанализировать, как так вышло, в итоге ничего не понимаю.
Торговый зал, коридоры… Все как в тумане. Прохожусь взглядом по схеме офиса, висящей на стене, и нахожу переговорный зал. Пару раз перепутав повороты, начинаю нервничать и внутренне чуть не плачу, когда наконец распахиваю нужную дверь. Даже не замечаю, что моя вторая рука все еще прикрывает сжатый кулак.
— Что-то случилось, солнышко? — приводит меня в чувство приветливый голос Артема, и только тогда я осматриваюсь.
Переговорная полна людей, и все недоуменные взгляды устремлены на меня. Блеск! Да я сегодня прямо-таки гвоздь программы! Начинаю теряться от такого пристального внимания, да и состояние у меня не очень. Поэтому еле выдавливаю из себя:
— Я… Это… Там…
Выражение лица Артема такое же приветливое, только его взгляд становится внимательным и оценивающим.
— Минутку подожди за дверью. Я закончу, — вежливо просит он меня. Я выхожу и прижимаюсь спиной к противоположной стене.
Только успеваю нервно выдохнуть, собираясь ждать, как дверь распахивается, и я вновь встречаюсь взглядом с Артемом.
Так быстро освободился! Удивительно!
— Теперь я в твоем полном распоряжении. — И снова эта улыбочка, только взгляд у него немного обеспокоенный и изучающий. Это сложно не заметить.
Приблизившись на пару шагов ко мне, Артем протягивает руки к моим застывшим в одном положении рукам.
— Можно? — мягко спрашивает он, и я раскрываю свою зажатую кисть.
Он осторожно берет мою руку в свои. Мне сначала хочется вырвать ее, но, глубоко вздохнув и закрыв глаза, я позволяю ему прикоснуться ко мне. Его прикосновение такое бережное, словно в его воображении я хрупкая ваза, которую он боится разбить.
— Пойдем ко мне в кабинет.
Открываю глаза, и наши взгляды встречаются. Меня снова мутит, но я зачем-то цепляюсь взглядом за улыбку Артема, как за спасательный круг.
— Пошли. — Чуть приобняв меня, он задает направление, в котором нужно идти, но я выныриваю из его полуобъятий. — Как скажешь, я не настаиваю, просто беспокоюсь, что ты себе еще чего-нибудь повредила. Взгляд плавает.
Оказавшись в кабинете, он усаживает меня за стол, а сам начинает возиться где-то за моей спиной. Я не интересуюсь, просто терпеливо жду. Надо ведь еще ему как-то сказать зачем я вообще оторвала его от совещания.
Присев напротив меня, Артем откладывает свой телефон в сторону, располагает рядом аптечку и уже без спроса бережно берет мою ладонь изучая порезы на пальцах.
— Придется немного потерпеть, — предупреждает он меня, прежде чем промыть ранки перекисью.
И правда, щиплет. Я шумно вздыхаю, а Артем, в свою очередь, робко улыбается и принимается дуть мне на пальцы, так заботливо, словно мама своему ребенку. Подуть на ранку так избито, но, правда, действует. От смущения я отвожу взгляд. Это как-то странно. Но медицинскую помощь я приму.