— Смотри в окно. — И, поймав его недоуменный взгляд, дополняю: — Просто смотри в окно. Пожалуйста.
— Ладно.
Ваня слегка смущен, не понимая, что я хочу от него, но тем не менее слушается, а я принимаюсь его рисовать. Не абстракция, да еще в цвете. Удивительно! Но так проще всего показать навык, а свои готовые работы я ему демонстрировать не готова: слишком личное. Слишком. Личное.
Штрих за штрихом… Ваня понемногу косится на меня и начинает понимать, что я делаю. Я же, попеременно глядя то на него, то на планшет, впитываю черты его лица, как губка, запоминая каждый сантиметр.
Неожиданно перед моими глазами вспыхивает образ веснушек и искрящихся серо-зеленых глаз Артема. От неожиданности я вздрагиваю, зависнув у планшета. Кажется, я задумалась. Сморгнув навязчивый образ, продолжаю работать, только быстрее.
Через некоторое время отправляю рисунок Ване на телефон. Его номер я получила еще в первый день работы: было бы странно не иметь возможности позвонить начальнику.
Услышав звук входящего сообщения, Ваня достает телефон из кармана и открывает фото. Его брови поднимаются, а глаза округляются от удивления.
— Ого! — Ваня всматривается, все ближе поднося телефон к глазам. — Да ты просто мастер! Я в шоке! У нас даже у Артема в команде таких художников, наверное, нет.
У Артема в команде?
«Сразу скажу: магазин — это ограниченное пространство без разностороннего опыта жизни. Может, если начнешь разбираться в устройстве Веселовска, я возьму тебя к себе в команду». В памяти всплывают слова Артема.
Неужели он разглядел мои способности просто по той абстракции на холсте?
— О чем ты задумалась? — приводит меня в чувство голос Вани, и я от неожиданности моргаю. И правда, задумалась. Осмотревшись по сторонам, бросаю взгляд на часы.
— Может, уже пойдем?
— Пошли.
Подозвав официантку, Ваня расплачивается, и мы направляемся к последнему пункту нашего путешествия.
На улице уже стемнело, но городская подсветка парка аттракционов своим освещением создает необычайную атмосферу. Здесь таинственно, и оттого становится интереснее и загадочнее. Это место чем-то привлекает меня больше всего. Тут можно проверить свои нервы на прочность, пусть я и не до конца уверена в этом желании. Но ночь шептала пойти на любые безумства, а может, Веселовск и впрямь меняет людей.
Только от одного вида колеса обозрения мне становится плохо, и я опускаю взгляд. Ну почему оно такое огромное и высокое?!
«Не смотри! Не смотри! Не смотри!»
Все внутри зудит от желания поднять голову, но я понимаю, что будет, если я это сделаю. Буду всматриваться. А если буду всматриваться, то примерно с секунду мне будет всего лишь любопытно, а потом все тело и вовсе оцепенеет.
— С тобой все нормально?
По спине пробегает холодок, и я вздрагиваю от неожиданности.
— А?..
Верчусь, пытаясь найти источник звука, и ошалелым взглядом упираюсь в Ваню.
— Ты чего?
— Да так… Просто высоты боюсь. А тут это… - Бросаю косой взгляд в сторону колеса обозрения. — Оно такое огромное!
— А это да, — задумчиво произносит Ваня, не отводя взгляда с этой громадины. — Там безопасно, честно-честно. Если будешь просто сидеть и не стараться выскочить, то можно насладиться красотой города. Он как на ладони.
— Правда? — А о прекрасной стороне я как-то и не подумала.
— Правда. Хочешь взглянуть? — Заметив мои явные сомнения, Ваня чуть погодя добавляет: — Все равно со следующей недели открываемся. С людьми общаться еще страшнее. Можно немного закалить нервную систему. Так или иначе, придется.
В его словах есть смысл. Если смогу ощутить внутри этот маленький вкус победы, то он будет согревать меня, когда я буду сомневаться в своих силах. А вдруг я, правда, сумею насладиться красотой города и написать по нему картину?
С дрожью в голосе — да чего таить, во всем теле — я соглашаюсь.
— Ну пошли. Прокатимся.
Мой взгляд цепляется за колесо, и я ни на минуту не отвожу от него взгляда, пока мы не подходим к нему вплотную. Когда перед глазами кабины плавно сменяют друг друга, мое сомнение усиливается.
— Ты точно уверена? — слышу рядом голос Вани и просто киваю в ответ, не в силах обернуться к нему.