Затем к скрипу покачивания кабины добавляется еще один странный звук, словно кто-то взбирается по лестнице. А странный он потому, что ведь это невозможно на такой высоте. Отнимаю руки от лица и верчу головой, пытаясь понять, где источник шума, но мозг соображает туго, и я совершенно ничего не понимаю.
Не понимаю до тех пор, пока кто-то одним ловким прыжком не перескакивает с корпуса колеса обозрения в кабину.
— Опять влипаешь в неприятности, солнышко? — Этот веселый голос вкупе с улыбкой кажется таким неестественным в подобной ситуации!
— Ка-ак ты?.. — пытаюсь выдавить звуки из своего не повинующегося мне горла.
Братец, видно, замечает, что к чему, и, стягивая с себя куртку, заботливо кутает меня в нее, присев передо мной на одно колено.
— Не бойся, предложение руки и сердца пока делать не собираюсь, — расправляя складки куртки, говорит он.
Руки Артема задерживаются на моих плечах, и он явно ощущает, как трясется мое тело под его ладонями.
— Ну нет, солнышко, это не дело, - недовольно морщится Тема и садится рядом.
Я все еще нахожусь в шоке от его поступка, и моего возмущения хватает на один писклявый вопрос:
— Ты что, бессмертный?
— Нет, я просто без тормозов, а это немного другое. У каждого свои недостатки. — Этот будничный тон, и правда, добивает. — Ладно, я пришел сюда не для того, чтобы ты составляла мою характеристику. Птичка напела, что ты боишься высоты. Значит, будем решать вопрос.
Пока я смотрю на Артема, краем глаза снова замечаю высоту и вновь с воем закрываю глаза.
— Так-с… симптомы вижу, диагноз ясен. Для начала просто медленно дыши на счет и закрой глаза.
— Ты серьезно сейчас?! — возмущаюсь я, не отрывая рук.
— Серьезно.
— Будто это поможет!
— Я сказал «для начала». Просто попробуй. И не халтурь. Ясно тебе? Если собралась помирать, все равно терять уже нечего.
Не выдержав, изо всех сил ударяю его по плечу.
— Дурак!
А Артем только и смеется, весело глядя на меня.
— Ему еще и смешно!
— А мне что, плакать, что ли? Ты будешь выполнять предписания врача или нет?
— А врач у нас, полагаю, ты?
— Да. Сегодня днем в переходе диплом купил. Спустимся — покажу.
Зачем я опять посмотрела вниз? Видимо, меня вынудило слово «спустимся». А ведь так хочется…
Судорожно вздохнув, закрываю глаза и начинаю медленно дышать.
Один.
Вдох.
Два.
Выдох.
Три.
Вдох.
Четыре.
Выдох.
Тело немного начинает расслабляться, но, услышав скрип колеса, я вздрагиваю, и счет чуть сбивается. Артем, видимо, замечает мою реакцию на поскрипывание и потому начинает… Петь?
«Нам так часто бывает страшно.
В этих страхах мы одиноки.
Но прочувствовать тоже важно,
Страх полезен бывает многим».
Его голос, спокойный, уверенный, набирает силу — От его убаюкивающего мурлыкания в первой строчке до решительности в последней.
«Он нас учит по жизни сражаться,
Невзирая, ковать в себе силы.
Хочешь просто одна испугаться,
Или чтобы мы страх разделили?»
Я распахиваю глаза и поворачиваюсь к Артему, не веря, что именно он обладатель такого прекрасного голоса. Гибкость, свобода, сила — в его голосе есть все.
На последних двух строчках второго четверостишия Тема оборачивается ко мне и подмигивает, зачем-то указывая кивком на небо. Может, для того, чтобы я смотрела наверх?
«Давай бояться вместе, и ни шагу назад.
Просто будь храбрее, пусть кошмары кричат,
Слушай свое сердце, в небеса посмотри.