— Где это мы? — Осматриваюсь в темноте и ничего не могу разобрать, только чувствую руку Артема.
— Так… Внутренний соединяющий коридор, для удобства работников.
— Зачем мы сюда зашли?
— Из-за тебя. Думаю, твоим нервам нужен отдых. Меня эта толпа совершенно не заботит.
— Привык ко всеобщему вниманию? — И почему в моем тоне проскальзывает упрек?
— Солнышко, не передергивай. Я понимаю, это стресс, но не записывай меня в зазнавшегося индюка при первой возможности, — спокойным тоном отвечает Артем. — Отдышалась? Пойдем дальше. Тебя Ваня, помнится, ждет.
Его слова заставляют меня почувствовать вину. Он меня только что спас, а я упрекаю его в том, в чем его вины и нет.
— Ваня? А ты меня не отвезешь?
— Не-ет, солнышко, не отвезу.
Чувствую, как он приближается ко мне, и, ощутив его дыхание у своего виска, замираю.
— Я бы очень хотел, правда, но сегодня не могу. Только завтра вечером домой приеду.
— Почему ты шепчешь?
— Не хочу тебя оглушить.
И только?.. Логично. Меня почему-то смущает нелепость моих мыслей, и я невольно сжимаю руку Артема.
— Чего ж ты пугливая такая? Я даже не подкатываю.
И ведь правда, не подкатывает — так, за руку держит, чтобы я не оступилась в темноте и не заблудилась в Веселовске. Это я себя накручиваю, только непонятно зачем. Неисправимый романтик! Он же твой двоюродный брат, пусть и сводный.
Мысли роятся, смущение копится, нервы шалят, хочется выть и спрятаться. Оттого я невольно утыкаюсь Артему прямо в грудь — как бы случайно.
Его свободная рука нежно поднимается по моей спине и останавливается на шее, массируя ее. Он хочет, чтобы я расслабилась?
— Пошли-ка уже на воздух. Боюсь, со мной в закрытом пространстве еще минуту ты не выдержишь.
Не хочу даже размышлять на тему того, что он имел в виду, и следом вылетаю на улицу. Свет вывесок и подсветка аттракционов режут глаза, и я мало что могу разобрать. Но толпы, и правда, след простыл, будто некоторое время назад ничего такого не происходило.
— Вот вы где! — неожиданно находит нас взволнованный Ваня, и это немного меня сбивает меня с толку.
— Отвези ее домой, пожалуйста. Хватит с нее приключений на сегодня, — просит Артем, а затем переводит на меня заботливый взгляд.
— Да, конечно, — сдержанно отвечает Ваня и подходит ко мне ближе.
- Артем! — прерывает наш разговор голос, доносящийся откуда-то издалека, привлекая к себе внимание.
Мэр? Серьезно.
— Уже иду, — послушно кивает Тема, а затем, бросив на меня взгляд, добавляет на прощание: — Постарайся никуда не влипать до завтрашнего вечера. Спокойной ночи, солнышко!
Братец идет к мэру, и они вместе уходят в противоположном от нас направлении. Чуть погодя Артем закидывает руку на плечо своего спутника, словно по-братски. Тот, становясь серьезным, оборачивается к нему, но руку не скидывает, а Артем, напротив, смеется и начинает ему что-то с увлечением рассказывать. В каких они вообще отношениях?
Ваня, видимо, замечает мое удивление и предполагает, какие вопросы могли появиться в моей голове. Хотя округлившиеся глаза и красноречиво выгнутую бровь сложно не заметить.
— Не спрашивай, сам не знаю. Гадать глупо. — И, тяжело вздохнув, добавляет: — Пошли уже отсюда.
— Пойдем.
Мы медленно направляемся к его машине. От переживаний сегодняшнего дня меня слегка пошатывает. Оступаюсь на ближайших ступеньках, меня ловит Ваня и заботливо предлагает:
— Может, ты меня под руку возьмешь? С тебя, правда, хватит приключений.
Я ненадолго задумываюсь, но все же соглашаюсь.
— Ладно, давай.
Пожимая плечами, смущенно мнусь, но принять помощь приходится. Меня все еще немного внутренне потряхивает, как вспомню колесо обозрения.
— У вас такие аварии в порядке вещей?
— Нет, — улыбается Ваня, — это случайность. Город потому и перекрыли для проверки. Отлаживают все системы перед фестивалями. Тут такие клиенты приезжают, что не дай Бог что!
— Понятно.
После этого между нами воцаряется молчание, немного неловкое. Но в моей голове роится столько вопросов, что я сама удивляюсь своей общительности.