Его слова отрезвляют.
- А чего ты от меня ожидал?
- Не скажу. – Эта его загадочная улыбка! Вот бы… - Пошли, на мою посмотришь.
Артем кивает в сторону и обходит мое рабочее место, подходя к своему мольберту, а я послушно иду за ним. Действительно любопытно, что у него за ма-азня…
Что это?.. На какой выставке он купил этот холст? Это же…
Мои цвета хоть и выглядели немного депрессивно, но Артем тоже создал из них возрождение. Словно из тьмы просвечивает свет сердца, а фиолетовый символизирует контуры и шрамы. Столько смысла, боли и радости одновременно! Мне определенно нравится эта картина. Могу заметить, что тут прослеживается как личностная трансформация, так и романтичная сторона ее истории.
- Ну и как тебе? — спокойно интересуется Тема.
Слов у меня нет, а оду восхваления петь не хочется, поэтому, запутавшись в словах, я зависаю.
Чуть выждав время, Артем говорит:
- Она твоя. Считай это моим подарком. - А затем чуть погодя добавляет: — А я заберу твою. Это часть… твоего наказания.
- Спасибо, - шепчу, бросив на него задумчивый взгляд, и забираю подаренную мне картину. — Им бы подсохнуть.
- В машину аккуратно положим, не переживай.
Артем забирает мой шедевр, и мы уходим из художественной академии. Теперь и на работу пора. Как ни печально, а приходится возвращаться в зал, к покупателям, от которых я под любым предлогом прячусь чуть больше недели.
Машина трогается с места, а меня начинает немного распирать любопытство.
- Так ты у нас и поешь, и рисуешь. Прям на все руки мастер!
- Ну не на все. Творчество — часть моей профессии. Мне приходится придумывать образ и декорации города к каждому фестивалю, поэтому что-то да умею. Скажем так: я задаю направление, а за реализацию отвечает моя команда художников. Вот они рисуют куда лучше меня. - Еще и скромничает!
- Мило, - подытоживаю и отворачиваюсь к окну.
Веселовск не такой большой город, поэтому мы быстро добираемся до работы. Только вот заходить я не тороплюсь, поэтому просто останавливаюсь в закутке у служебного входа и, закинув в рот ядреную ментоловую жвачку, пытаюсь растворить в ней свое напряжение.
И как мне это поможет устроиться в обществе? Чем родители думали вообще? Хотя, признаться честно, я и сама не особо пробую что-то делать. Ладно, для начала надо просто привыкнуть к… обществу.
В сотый раз мысленно кляня сферу торговли, бросаю взгляд на служебную дверь и замечаю идущего в мою сторону Артема.
- Ну и чего ты тут стоишь? — спрашивает он, остановившись напротив меня.
Я медлю с ответом, пожимаю плечами, но все же нахожу слова.
- Неохота. Мне нравится магазин, но клиенты тут…
- Пока еще нормальные, - заканчивает мою фразу Артем. — В пятницу богачи капризные придут, вот там и начнется веселье!
- Ох! - нервно выдыхаю я, потирая плечи. — Лучше бы ты этого не говорил! Только хуже стало!
- Хорошо, пустим разговор в другое русло, - улыбается Артем. — Жвачкой не поделишься? А то, может, я тоже нервничаю.
Я с подозрением смотрю на него, но начинаю рыскать в сумочке в поисках упаковки.
- Ладно.
Вытащив из упаковки две пластинки жевательной резинки, как в рекламе, протягиваю их ему на раскрытой ладони, как на блюдечке. Только вот взять Артем их решает нетрадиционным способом: аккуратно взяв мою кисть в свою руку, он наклоняется, чтобы подобрать пластинки ртом. Только делает он это медленно, нежно, словно намеренно задерживая ощущения от его губ, а впоследствии и ловкого языка, который и подобрал жвачку.
От моей ладони по всему телу моментально пускается волна мурашек, ноги становятся какими-то ватными, и я замираю, чуть приоткрыв рот. Артем же поднимает взгляд на меня, все еще застыв около моей ладони.
Реакцию оценивает, что ли? Ничего не понимаю.
Улыбнувшись, Тема чмокает меня в ладошку и, выпрямляясь, отпускает мою руку. Я медленно сглатываю, но все еще не могу восстановить дыхание.
- Я пошел работать. До вечера, - подмигивает он мне напоследок и удаляется.
Шумно вдохнув воздух, я крепче прижимаюсь спиной к стене, а ладонь, которую поцеловал Тема, прикладываю к груди. Сердце бешено колотится, во рту пересохло, а тело немного трясет.