— Читаю.
— Ну так вот, Робин Гуд тоже нарушал закон, и народ любил его именно за это.
— Хочешь сказать, что ты — современный Робин Гуд?
— Я не к тому. — Широко улыбнувшись, Артем задумчиво опускает взгляд на наши руки и начинает мягко поглаживать большим пальцем тыльную сторону моей ладони.
Как ни странно, мне не хочется убирать его руки. С ним я чувствую себя как-то спокойно, уверенно.
— Понимаешь, для него и для жителей города это норма, потому что они в этой норме выросли. — Задумчиво прикусив губу, Артем снова поднимает взгляд на меня. — Твои убеждения и то, как тебя воспитали родители, несомненно, правильны, только вот понятие о правильном у каждого свое. Каждый мыслит в силу своего жизненного опыта, проблем, ошибок, потерь, трудностей, переживаний, и мы не вправе осуждать людей за их выбор, за их правила личной жизни. Мы не прошли тех испытаний, для которых нужно сделать те выводы, к которым пришли они, и твои убеждения и правила еще сто раз поменяются. В конечном итоге, они будут отличаться от тех, что заложили в тебя родители, и это не делает тебя неправильной, а их уроки ошибочными. Это жизнь, и написать ее можно по-разному. В общем…
— Устало вздохнув и закрыв глаза, Артем чуть сжимает мои руки в своих.
— Прости, солнышко. Котелок совсем не варит. Хочу сформулировать красиво, а не получается. Мозг устало доваривает проблему с поставщиками, и я… В общем… — Повернув мои кисти ладонями вверх, Артем утыкается в них лицом. — Минутку дай.
Вернув зрительный контакт, он смотрит на меня сонными глазами и снова выдавливает из себя улыбку. Точнее, я без сомнений вижу, что она искренняя, но так же четко вижу, что у него совсем нет моральных сил.
— Я вижу в тебе большой потенциал. Ты интересный человек, хотя надежно это скрываешь. Ты боишься мира и не подпускаешь его к себе, хотя хочешь любви, дружбы и приключений, иначе зачем так рьяно, с горящими глазами читаешь романы? Исходя из этого хочется задать тебе один вопрос: ты уверена, что твои нынешние убеждения сделают тебя счастливой? Так вот, подумай над этим. И что-то в этой жизни пересмотри. Не так страшно свернуть не туда, как бесцельно плавать, не получая никакого опыта и не чувствуя прелестей жизни. Надеюсь, ты меня правильно поняла.
Я просто молча киваю, отводя взгляд в сторону. В его словах слишком много правды, и мне нужно набраться смелости, чтобы их принять. Пока я перевариваю сказанное Артемом, он встает с места и, наклонившись ко мне, нежно целует меня в повернутую к нему щеку.
Вздрагиваю, резко развернувшись к Артему, но он только мягко улыбается.
— Сладких снов, солнышко. Прости, я очень устал. — С этими словами Тема неторопливо направляется к себе в комнату.
— Артем! — окликаю его, поднявшись с дивана и глядя на него через плечо.
— Чего? — Он оборачивает.
— Спасибо, — мягко улыбаюсь в ответ.
Улыбка Артема расцветает с новой силой, и, подмигнув мне, он уходит.
Артем
Когда я сажусь в кровати, первое, что всплывает в мыслях — это Света. И если трезвая часть моего мозга мучается вопросом «Зачем она это сделала?», то другая часть, лишенная всякого рассудка, прокатывает воспоминания снова и снова, как на повторе.
Хочется поддаться ощущениям, желанию. Хочется подойти заговорить с ней. Но после ее твердой позиции я ведь сам себе обещал. Света тут всего на год, да при этом еще неопытная, а значит, в какой-то степени беззащитная. Нет, ну тут и быть ничего не может. Значит, проще обрубить, чем понапрасну себя мучить иллюзиями.
Но вот, как она снова вышла со мной на контакт, я опять думаю о ней.
Удивляюсь, как мне еще удалось вчера сдержаться и не позволить себе лишнего, особенно оказавшись сверху. По-моему, Света не испугалась, максимум — вздрогнула. Не оттолкнула, не убрала рук. Я могу продолжать этот список подмеченных мелочей вечность, от того башню сносит еще сильнее.
Черт! Она не могла на меня еще пару недель пообижаться? Я бы больше сосредоточился на работе. А теперь вспоминаю тепло ее тела, нежную кожу, выразительные глаза и пухлые губы, которые чертовски хочется поцеловать.
За-ме-ча-тель-но, Артем Николаевич! Прекрасный рабочий настрой!
Встав с кровати и натянув шорты, собираюсь отправиться в ванную комнату, но, как идиот, зависаю у лестницы на второй этаж — конечно же, не для того, чтобы подняться! А вдруг она сама… спустится?