Свернув в нужный мне коридор, замечаю, что у двери стоят Лена и Вероника. Да, я сегодня пользуюсь спросом у женщин.
Подойдя к девушкам, окидываю их приветливым взглядом, подмечая, что Лена скорее напряжена, а Вероника, напротив, рада нашей долгожданной встрече.
— Дамы, — приветствую их кивком, — можете обе пройти в мой кабинет, там и поговорим.
Открыв дверь, пропускаю их вперед и захожу следом. Расположив пару стульев в кабинете напротив своего рабочего стола, прохожу к своему рабочему месту.
— Можете присаживаться.
— Я постою, — сразу холодно бросает Лена, окидывая Веронику мимолетным оценивающим взглядом.
— Я, напротив, пожалуй, присяду, — сдержанно улыбается Киселева и присаживается, вешая сумку на спинку стула.
— Слушаю. — Занимаю свое место, выжидающе глядя на Лену. — Можешь говорить.
Лена недовольно косится на Веронику, но все же выдавливает сквозь зубы.
— Дядя Коля уехал.
Я еще некоторое время молчу, ожидая, добавит ли она что-то еще, но этого не происходит, поэтому брошенная ею фраза меня только смешит. К сожалению. Чувствую, что поступаю немного бестактно, но мне, правда, смешно.
— Я в курсе, прикинь… — Морщусь, скулы сводит, улыбка не сходит с моего лица, но я стараюсь всеми силами сдержать смех. — Что-то еще? Чего я еще не знаю? Тебя что-то волнует?
Лена снова недовольно косится на Киселеву.
— При ней? — неуверенно продолжает подруга, скрестив руки на груди.
— А почему бы и нет? — пожимаю плечами, расслабленно откидываюсь на спинку стула и с улыбкой смотрю на нее в ожидании.
— Ладно, сам попросил, — усмехается Лена и переходит к делу: — Света.
Хлопнув в ладоши, приближаюсь к Лене, упираясь локтями в стол. Смешок все же слетает с моих губ, и я, шумно вздыхая, покачиваю головой.
— Так и знал, что ты это скажешь. Все хорошо, Ленок, даже не переживай. Что-то еще?
— Хорошо, значит? — Лена тоже приближается, упираясь ладонями в стол и стоя напротив меня, словно пытается что-то высмотреть в моем взгляде, прочитать в моей улыбке, но это у нее не получается. И ей это не нравится.
— Ага, — киваю ей я и меняю тактику, стараясь ее смутить.
Лена чертыхается одними губами и закрывает глаза, явно осознав, что сейчас меня не расколет.
— Я тоже тебя люблю, Ленок. Можешь идти. — Теперь выражение моего лица становится спокойным, а улыбка — еле заметной и мягкой.
— Ладно, но разговор не окончен, яблоки-то кончились, — кивает она в сторону моей фруктовой тарелки.
— Намек понят. Иди уже, — кивком указываю на дверь, а сам пытаюсь не попасться на крючок грустных мыслей, глядя на пустую тарелку.
Лена тяжело вздыхает и уходит, резко захлопнув за собой дверь.
Вероника явно загружена происходящим, но, хмуря брови и сморгнув тяжелые мысли, кидает на меня приветливый взгляд, подключая свое обаяние.
— Вы как будто родственники, — улыбаясь, подмечает она.
— Так и есть: не по крови, но ментально она моя сестра. Мы выросли вместе, — спокойно объясняю, отвечая на ее взгляд.
— Зачем ты дал мне послушать? — Так и знал, что она спросит.
— Ты не любишь секретов. Мне частенько приписывают роман с Леной, поэтому я не хочу, чтобы ты себе что-то в голове накручивала.
На щеках Вероники появляется легкий румянец, что для меня очень странно. Она явно не из тех девушек, которые легко смущаются.
— Намекаешь, что свободен? — Понятно, Веронике неловко меня об этом спрашивать.
— Свободен? — Задумываюсь, почесывая подбородок. — Сложное понятие. Чтобы быть занятым или свободным, нужно сердце, а у меня его нет.
Киселева заливается смехом, покачивая головой.
— Я тебе не верю.
— Отчего же?
— Как такой человек, как ты, вкладывающий душу и сердце в свою работу, может не иметь сердца? — Она разводит руками.
— Ну… Практика показывает, что может… — пожимаю плечами и все же ведусь на крючок с грустными мыслями. — Мое сердце превратилось в осколки, которые раскрошены в пыль. Там нечего собирать. Меня пытались утешить, исцелить или вдохновиться мной, но никакая стратегия не приносит нужного девушкам результата. Я не создан для отношений, прости.