Вероника опускает взгляд в пол и поджимает губы. Ей явно грустно.
— Я просто хотел быть честным, в том случае, если ты рассматриваешь меня не как однодневку, а мыслишь в перспективе. Перспективы нет.
А вдруг теперь ее отец не подпишет контракт?
Внутри все напрягается и сжимается. Вероника не понимает, что она буквально палач моего будущего. Она может растоптать его в пыль или дать мне шанс осуществить задуманное.
— Однодневку? — с усмешкой задумчиво переспрашивает Вероника и поднимает на меня взгляд. — Ладно. Все израненные люди говорят твоими словами. Я не из пугливых. А сердце у тебя есть. Больше, чем у любого другого. Уж я-то знаю.
Не убедил, ладно. В любом случае я предупредил. Взятки гладки, как говорится. Надеюсь, Вероника глубже, чем я думаю.
Пару минут молча наслаждаюсь ее красотой и отбрасываю пасмурные мысли.
— Пойдем прогуляемся. Мне обедать уже пора.
— С радостью! — улыбается она, и мы идем на выход через торговый зал.
По пути пытаюсь поймать взглядом Свету, но не нахожу. Однако мой пытливый взгляд привлекает внимание Ванечки.
— А ее нет, — говорит он на подходе, а затем останавливается напротив нас. — Она домой ушла.
— Ты волнуешься за Свету или злишься, что сотрудник покинул рабочее место? — Даже любопытно, что Ванечка ответит на мой вопрос.
— Волнуюсь.
— Однако даже не скрываешь. — Видимо, сам не замечаю, как начинаю злиться, самую малость, но чувствую, как Вероника ободряюще касается моего плеча.
— Может, поговоришь с Галиной Алексеевной?
Ну играй в героя, если тебя это утешит! Только вот я с ней уже поговорил.
— Ванечка, дорогой мой. Я еще твоих советов не спрашивал! — Дружески похлопав его пару раз по плечу, смотрю на него, как на дурачка. — Пошли отсюда.
Беру Веронику за руку и удаляюсь прочь, ломая голову над вопросом, что делать со Светой.
Ладно, в любом случае вряд ли Света сейчас настроена общаться со мной, да и с кем-либо еще, оттого и ушла домой, не отработав смену до конца.
Мы с Вероникой садимся в машину, и, выезжая с парковки, я бросаю на нее мимолетный взгляд. Понимаю, что сейчас стоит поехать в местную кафешку, пообедать, обсудить дела, только по какой-то внутренней причине хочу быть с ней максимально честен. Поэтому…
— Прежде чем мы пообедаем, хочу рассказать тебе кое- что, — решаюсь, немного нервно барабаня пальцами по рулю.
— Я заинтригована, — улыбается она в предвкушении, а ее глаза так и искрятся любопытством.
— Ты же знаешь, что Веселовск закрытый город? — начинаю с небольших наводящих вопросов, ибо тактика «с места в карьер» тут явно не подходит.
— Конечно. Туристический, экспериментальный. Вход, можно сказать, только для богачей.
Киселева явно довольна своей осведомленностью, да и я рад, что не приходится объяснять ей элементарные вещи.
— Так вот, а для простых людей вход запрещен, и меня это дико злит. И ладно бы так было для тех, кто пытается попасть извне, так и люди внутри живут почти что… в клетке. — Под с трудом сдерживаемыми эмоциями сжимаю руль с такой силой, что белеют костяшки пальцев.
Глубоко вдохнув, медленно выдыхаю, боясь пойти на поводу разрастающейся злости. Не моя это эмоция. Не моя.
— Не думала, что тебя волнуют такие глобальные проблемы! — Вероника, откровенно говоря, удивлена, и теперь ее расслабленность сменяется внимательностью.
— В таком случае ты еще многого обо мне не знаешь, — усмехаюсь, разминая и расслабляя напряженные кисти рук. — Впрочем, погоди. Сейчас увидишь самое главное.
Вновь обретя спокойствие, топлю педаль газа и, меняя передачу скорости, еду быстрее. У терпения тоже есть лимит, и надо добраться до пункта назначения быстрее чем оно иссякнет.
Наконец добираюсь до места и паркую машину лицом прямо к главному входу местного детского дома. Вижу, как Вероника напрягается еще сильнее и кидает на меня вопросительный взгляд в ожидании объяснений.
Встречаюсь глазами со своим отражением, глядя в зеркало заднего вида. С уверенностью киваю сам себе, словно глаза в глаза даю добро на дальнейшие действия.