Теперь расслабляюсь, откинувшись на сиденье, и перевожу взгляд на Веронику.
— Если говорить совсем вкратце, то судьба этих детей зависит от контракта с твоим отцом. — Выдерживаю паузу, пока Вероника переводит взгляд на детей, гуляющих за забором на территории детского дома, а затем возвращает свое внимание ко мне. — Я хочу пошатнуть устои этого города. Для этого мне нужно выиграть время, успокоить и отвлечь мэра. Без контракта, боюсь, следующего летнего фестиваля ты не увидишь.
Как бы громко это ни звучало, я сейчас сказал правду, потому что не только я жаждал правосудия. В целом Веселовск обидел многих, и, к сожалению, однажды настанет момент, когда их перестанет что-либо сдерживать. Я просто считаю себя обязанным не допустить этого.
— Все настолько серьезно? — Вероника понижает голос и, немного уйдя в себя задумывается.
— Более чем. — Приближаюсь к ней и, мягко взяв ее за подбородок, возвращаю наш прямой зрительный контакт. — Такие веселые парни, как я, о таком не шутят.
Киселева еще минуту задумчиво смотрит мне в глаза, а затем обнимает меня. Я слегка вздрагиваю от неожиданности, но охотно принимаю ее объятия.
— Спасибо, — мягко шепчет мне на ухо Вероника и плавно отстраняется.
— За что?
Она слабо улыбается, видя, что я озадачен ее реакцией.
— За честность… Полагаю твоя вежливость и обходительность не часть манипуляций, раз ты выбрал тактику правды?
Теперь я начинаю понимать, к чему она клонит. Неужели Вероника все время думала, что я подхалим? Обидно, черт возьми!
— Я такой, какой есть на самом деле, а ты лучше, чем можешь показаться, поэтому я изначально не собирался с тобой играть, — говорю, надеясь внести ясность в свои намерения и обелить свой испачканный ею образ.
— Вот за это и спасибо! — облегченно вздохнув кивает Вероника.
Мне и самому становится легче. Казалось, мы сейчас раскрыли карты, которыми играем. Только теперь возникает другой вопрос: куда нас заведет эта честность?
Впрочем, этой мысли нужно еще настояться, а нам стоит отдохнуть.
— Думаю, теперь можно и пообедать. Не могу на них долго смотреть.
Потому и не смотрю.
Я был там. Я знаю, каково этим ребятам. А сидеть тут и ничего не делать… Это разрывает мое сердце. Поэтому со всей дури давлю на газ и с резким скрежетом шин об асфальт уезжаю прочь.
Надо думать о еде. Эта сейчас самая нейтральная мысль. Не о Свете, не о контракте, не о Веронике, Ване, папе, детях… О еде!
Добираемся мы до кафешки быстро, сразу же заказываем и впоследствии молча едим. Сейчас нам есть о чем подумать. Поговорить мы успеем еще не раз. Когда заканчиваем трапезу, я везу Веронику в отель, где она остановилась, потому что она хочет подумать и отдохнуть.
Проводив ее до номера, спускаюсь обратно к машине и думаю, куда теперь мне ехать. На работу или?..
Так и не ответив себе на этот вопрос, сажусь за руль и на автопилоте еду к Свете. Действительно, а куда еще я должен ехать?
Тихонько зайдя домой, слышу, как из гостиной доносятся звуки телевизора. Фильм смотрит? На первом этаже? Наверное, уверена, что домой пока никто не явится. Иначе как еще объяснить эту несвойственную ей смелость.
Стараюсь максимально тихо снять обувь и куртку, чтобы ее не спугнуть, затем почти на цыпочках прокрадываюсь к телевизору и останавливаюсь за спинкой дивана, на котором сидит Света. Она сидит, укутавшись в плед, в обнимку с миской попкорна, а ее волосы, собранные на затылке в высокий хвост, соблазнительно открывают шею.
Бросаю взгляд на экран телевизора. Не удивлен: очередной захватывающий фильм о любви. Света так погружена в сюжет, что даже не реагирует на мое приближение. Медленно обхожу диван, присаживаюсь рядом и…
Света чуть не подскакивает на месте, пока ее рука тянется к пульту, чтобы выключить фильм или поставить на паузу. Только вот моя рука оказывается на пульте быстрее, поэтому она просто кладет свою сверху — не намерено, конечно, просто так вышло.
Я так и держу руку на пульте, а Света — свою руку на моей. Мы встречаемся взглядами, и я вижу в ее глазах испуг с оттенками грусти.
— Расслабься и смотри дальше. Это всего лишь я, — спокойно отвечаю ей, пока она приходит в себя.
Света убирает свою руку и, немного отодвинувшись от меня, молча возвращает взгляд к экрану. Я зеркально повторяю ее движения: тоже сдвигаюсь подальше и решаю посмотреть кино вместе с ней.