— А какой мне тогда нужен? — шепотом срывается с моих губ.
Сама не замечаю, как плавно приближаюсь к Артему. Все ближе и ближе…
— Я не знаю, тебе решать, — так же тихо отвечает он, пожимая плечами.
Взгляд Артема темнеет, а лицо становится серьезным. Не осталось и оттенка веселости. Сантиметры тают, сердцебиение учащается, дыхание сбивается. Не знаю, где я потеряла здравый смысл, и совершенно не представляю, где обрела смелость, но…
Мои губы в одну секунду резко накрывают его, жадно хватая по пути воздух, чтобы его хватило с запасом. Сначала Артем теряется, но через секунду осознает происходящее и притягивает меня к себе ближе, отвечая на поцелуй.
Я чувствую, как его рука сжимает мои волосы на затылке. Он прижимает меня к себе так сильно, словно боится, что я передумаю или растворюсь прямо в воздухе, словно мираж, но в то же время настолько бережно, словно я — нежный лепесток самого редкого и красивого цветка.
Поцелуй едва ли можно назвать робким. Я не стесняюсь, и просто попробовать его губы на вкус мне недостаточно. Я хочу большего. Я не жду и сама вторгаюсь, сплетая наши языки, желая вобрать его всего целиком, словно вся жажда близости, накопившаяся во мне за долгое время, наконец дала трещину и выбралась наружу. Но больше всего сносит голову от того, что Артем в этой ситуации ведет себе не менее страстно, чем я.
Мы на одной волне в этом сумасшедшем страстном поцелуе. Мне сложно до конца осознать, что можно до стона и сбившегося дыхания наслаждаться вкусом его губ, влажностью его языка, его теплом и откликом на мои телодвижения. Все это настолько невообразимо, что кружит голову похлеще пары стаканов вина.
Я так часто прокручивала и визуализировала этот момент в голове, пока читала книги, но даже не могла помыслить, насколько это прекрасно в действительности. Настолько, что, схватив Артема за ворот футболки, я притягиваю его к себе еще ближе.
Мне почти хочется плакать от переполняющих меня эмоций, пока что-то в голове не щелкает и я не начинаю осознавать, что происходит на самом деле.
Я его поцеловала! Я! Сама! Что я скажу маме?! Что от этого между нами изменится? Я вообще взвесила все «за» и «против»? А подумала о последствиях? Разумеется, нет!
Резко оторвавшись от Артема, смотрю на него круглыми от шока глазами и прикрываю губы руками. Слезы обжигают глаза, и я выпрыгиваю из машины. Артем выходит следом за мной.
Мы не обращаем внимания на дождь, да и вообще эти назойливые холодные капли не кажутся сейчас помехой, и уж тем более — проблемой. Произошло кое-что куда серьезнее.
Вот черт!
В голове поднимается волна паники, и я совершенно не представляю, что с этим делать. Артем смотрит на меня в ожидании непонятно чего. Объяснений? Продолжения? Я это начала, мне и заканчивать…
Но мне ничего в голову не приходит умнее, чем фраза: «Лучшая защита — это нападение».
— Какого черта это было?! У нас разница в возрасте в пропасть! И вообще, ты мой двоюродный брат, как тебе не стыдно?! Что я родителям скажу?! А дяде Коле?! А может, стоит им рассказать? Что делать тогда будешь?! Ты и так опасен для общества, по мнению моей мамы! Держись от меня подальше! — ору я сквозь ливень, размахивая руками.
Тело сотрясается то ли от холода и дождя, то ли от рыданий. Я так запуталась в этот момент, что самым понятным для меня из огромного спектра эмоций становится страх.
Артем стоит мрачнее тучи, совершенно безэмоциональный, что пугает еще сильнее.
— Ты это серьезно сейчас?
— Да! — отрывисто выкрикиваю следом.
Он коротко кивает и делает пару шагов назад.
— Ладно. Я пойду держаться от тебя подальше.
Артем быстро отводит взгляд, словно даже не может на меня смотреть, садится обратно в машину и уезжает,
а я захожу в дом и, осев в прихожей на пол, устраиваю свой собственный ливень из слез. Сердце разрывается от боли и страха.
Вот что я сейчас наделала?!