- Эй, ты куда пропала? – вырвал меня из раздумий голос одной из русалочек. – Иди к нам, раздели с нами трапезу, хозяюшка!
Хозяюшка, приятно-то как. Я встряхнула головой, подставляя всё ещё влажные волосы порывам тёплого ветра, окинула критическим взглядом свой наряд, не замялся ли где, не испачкался ли, а то эти русалки такие сплетницы да насмешницы, им только на язычок попадись, свету белому не рад будешь! Уф-ф, рубашка чистая, сарафан вполне приличный, можно и отзываться.
- Иду! – звонко откликнулась я и даже рукой помахала. – Уже бегу!
Посиделки с русалками затянулись до вечерних сумерек, девчонки оказались весёлыми и смешливыми, в красках живописующие благодарным слушателям (в моём лице и волчьей морде) тех, кто приходил на берег озера. Мы с серым волком хохотали до слёз и колик в животе,русалочки же, явно польщённые, старались пуще прежнего. Только когда на небе робко проглянули первые звёздочки, самая старшая из русалок тряхнула густой зеленоватой гривой и, печально вздохнув, сказала:
- Пора нам, девонька. Сегодняшней ночью мы в своём озере гостей принимаем, подготовиться надобно.
- Удачи вам, - я обняла русалочек, после чего села на спину волку. – Поехали, волчек.
- Да куды мы поедем на ночь глядя, - заныл было серый, но я решительно толкнула его пяткой в бок:
- Серый, ты же хищник, тебе наоборот ночь должна нравиться!
- А чаво в ней хор-рошего-то? – ворчливо отозвался серый волк. – Темнотища, холодища, да ещё и всякая нечисть из своих логовищ вылезает, таких вот наивных путников хватает да жр-рёт.
- Серый, - в голосе моём звякнул металл, - я тебя сама сейчас сожру, никакой нечисти не оставлю. Хватит капризничать, меня в Университете ждут!
- Ага, заждались пр-рям, все глазыньки пр-роглядели, - буркнул волк и неохотно потрусил прочь от гостеприимного русалочьего озера.
Я поудобнее откинулась на спину волка и мечтательно прикрыла глаза, представляя счастливые студенческие дни. Разбудил меня резкий толчок, от которого я слетела на землю, сильно ушибив локти и колени.
- Ты чего творишь, серый?! – прошипела я, медленно поднимаясь на ноги и потирая ушибы. Рубашка на локтях испачкалась в земле, кое-где проступили пятнышки крови, колени вообще ныли так, что я с трудом сдерживалась, чтобы в голос не завопить.
- Людей много, - прошептал волк, приседая на задние лапы и опасливо оглядываясь по сторонам. – Ор-ружных.
Я тут же позабыла обо всех претензиях и опасливо присела, прислушиваясь к лесным звукам и шорохам. Нет, людей я не боюсь, могу вывести на дорогу заплутавшего грибника, помочь охотнику, подвернувшему ногу, или показать сельским ребятишкам и горластым девицам, где можно набрать полное лукошко сладкой и спелой земляники. Но вот встреча с большим количеством людей, да ещё и вооружённых, радужных надежд у меня не вызывает. Кто это может быть? Ясное дело, или разбойники, или воины, только одёжей от разбойников и отличающиеся. А что бывает с молоденькими девушками, попавшими в лапы таким людям, я слишком хорошо знала. Один раз от небольшой ватаги Проньки Одноглазого еле ноги унесла, кикиморы, подружки мои ненаглядные, пособили, в пенёк трухлявый меня превратили. А вот Иглуша, дурочка деревенская, убежать не смогла, и чары на неё не подействовали. До сих пор иногда в кошмарах вижу, что разбойники с ней вытворяли.
- Да не сопи ты так, - буркнул серый волк, жадно принюхиваясь, - я не чую ничего из-за тебя.
Я послушно затихла, закусив кулак, чтобы не сорваться на позорный визг. Мама-мамочка, как же это жутко, не знать, с какой стороны беды ждать!
- Там, - волк мотнул лобастой башкой вправо, - по дор-роге едут. Десятер-ро, один немного наособицу от др-ругих, чай принц какой-нибудь. Давай-ка, девонька, мы с тобой пока в кустах пер-реждём. Пр-ринцы-то они, конечно, благор-родные, но лучше на глаза им не показываться. И у меня шкур-ра целее будет, и тебе ср-раму не учинят.