Ответить Лучезар ничего не успел, ворота со страшным скрипом распахнулись, смахнув с пути нашего зазевавшегося осведомителя, и перед нами предстал тощий, словно высохший старик с такой длинной белой бородой, что её конец он засунул в карман просторной, когда-то тёмно синей, а теперь вылинявшей и испачканной мантии. Из-за плеча старика на нас с робким любопытством смотрела черноволосая кареглазая девушка, очень красивая, а шагах в пяти от этой пары стоял молодой стражник. Кажется, он в равной степени боялся и Лучезара, и старика-мага, а потому благоразумно не приближался.
- Добро пожаловать в Камелот, молодые люди, - продребезжал старик и отвесит поклон… нашим коням.
Моя кобылка, отличающая редкостной невозмутимостью, продолжала равнодушно поедать цветы клевера (причём только цветы, листья эта поганка принципиально не трогала), а вот конь Лучезара разразился заливистым насмешливым ржанием.
- Идёмте в замок, - поспешила загладить промах своего наставника девушка, - коней в поводу ведите, да держите крепче, могут вырваться.
Я страшно извиняюсь, чего это тут такое страшное делается, что кони с ума сходят и от хозяев убегают? Чёрная магия запрещённая, не иначе! Ой, что-то мне как-то жутковато. Я постаралась поплотнее прижаться к Лучезару, тот понял моё смятение и хозяйским жестом притянул меня к своему боку, бросив поводья от наших верных скакунов всё тому же молодому стражнику. Мальчишка судорожно сглотнул, растерянно посмотрел на своего более опытного напарника и получив от него согласный кивок, послушно потрусил за нами следом.
Едва мы вошли на заросший травой, мощёный неровными булыжниками двор, остро пахнущий гнилым сеном, навозом и помоями двор, как вороной заржал и поднялся на дыбы, молотя воздух передними копытами. Мальчишка-стражник даже на носочки встал, пытаясь усмирить взбесившегося скакуна, но тот только сильнее ярился. Истерика вороного оказалась заразительной, моя спокойная кобылка тоже истерически взвизгнула и пару раз вяло махнула копытами. Я прицыкнула на кобылку, и та угомонилась, нервно прядая ушами. А вот вороной разбушевался не на шутку, отшвырнул в сторону стражника и рванул в сторону ворот, но был остановлен грозным окриком Лучезара. Дрожа всем телом и прядая ушами вороной подошёл к Лучезару и ткнулся мордой ему в грудь, мягко толкая его к воротам.
- Нет, мы остаёмся здесь, - непреклонно ответил Лучезар и крепко взял вороного за поводья, усмиряя последние искры бунта.
- Что у вас тут происходит? – прошептала я брюнетке, но та лишь выразительно прижала тонкий нежный пальчик к губам.
Ладно, подождём с вопросами до более удобного момента.
В глубоком молчании мы добрались до высокой серой башни, грозно вздымающей над нами свои острые зубцы. В башню вела узкая дверь, навевающая мысли о каменных мешках и пыточных и ещё более тесная, извивающаяся змеиным хребтом, винтовая лестница. Освещали же щербатые, источенные временем (и не только им) каменные ступени маслянистые факелы, от которых было больше дыма, чем света. Мама-мамочка, забери меня отсюда!
Мерлин первый шагнул на лестницу, с охами и вдохами одолел первый поворот, а затем резко взмахнул руками и громогласно выкрикнул что-то витиеватое. Я сначала подумала, что старик оступился в полумраке и выругался, но потом ступеньки подо мной устрашающе дрогнули, по глазам ударил яркий свет, и я сама чуть не полетела вниз, спасибо, Лучезар удержал.
- Какого мрака?! – возмутился мой Герой.
- Это называется маскировка, - насмешливо улыбнулся тощий лопоухий мальчишка, в котором я далеко не сразу узнала Мерлина, - вам в Университете её должен преподавать Ваш, юноша, батюшка, Алексей Романович.
- У нас обычная, без магии, - буркнул Лучезар.
- Здесь без магии не выжить, - печально вздохнул Мерлин. – Гвенивера, девочка, ступай вперёд. И нашу гостью с собой возьми, ей с дороги умыться и переодеться надо.
Ага, а Лучезару, получается, этого не надо? Сильно подозреваю, что переодевание всего лишь предлог, чтобы обсудить страшно важные дела без нежных женских ушей. А вот фигушки, номер не выйдет! Я незаметно развязала свою дорожную сумку и выпустила Хозяюшку. Домовушке ничего объяснять не пришлось, она понятливо кивнула, мотнув короткими толстенькими косичками, и буквально впиталась в стену. Ну вот и замечательно, теперь можно и правда помыться с дороги, а заодно и посплетничать. Так, чисто по-девичьи.