— Какие вы хорошие, мальчики, — улыбнулась Вика. — А мне сказали… говорили… Пойдемте домой вместе?
Мы шли домой втроем. Падал пушистый, искрящийся в свете уличных фонарей снег. Он мило скрипел у нас под ногами, мягко оседал на плечи, голову. Вика держала нас под руки.
— Ну, что ж вы? — Она переводила глаза с одного на другого. — Говорите что-нибудь.
— Да… — сказал Эдька, кося на меня глазом.
— Да… — сказал я, не отводя от него взгляда.
— И что дальше? — улыбнулась Вика. Мы молчали. Она задорно тряхнула головой. — Ну, так вот: приглашаю к себе в гости. Обоих.
Мы шли по одной из ярко освещенных улиц города, ведущих к Викиному дому. Я уже открыл было рот, чтобы согласиться, а по правде говоря, обрадоваться вслух, как вдруг из-за угла навстречу нам вывернулись три типа. Роста они были не меньше Эдькиного.
— Вот кралю подцепили, — сказал один из них и добавил: — Уволокем бабенку у этих недоносков.
К моему удивлению, Эдька не спешил дать каждому из них «свинга», «хука» или еще там каких-нибудь ударов. Я шагнул к крайнему парню в белой кепке, натянутой почти на самые брови.
— А ну, скройся с глаз, чтоб духу вашего не было.
— То есть как? — удивился белая кепка. — Это ты мне такое говоришь?
Те двое переглянулись: дескать, бить его будем? В кровь или так, слегка погладим?
— Оставь ты их. Чего ввязываешься? — услышал я Эдькин голос и еще больше разозлился.
— А ну отсюда, — я рванул парня за руку. Он был в сапогах на кожаной подошве, поскользнулся и упал.
— Это почему такое? — двое стали приближаться ко мне. Я понимал, что гладить они меня не будут, а отделают именно в кровь.
— Боря! — крикнула испуганная Вика. — Эдик, да что ж ты стоишь?!
Я рванулся к парням. И в следующую минуту из того же угла вывалилась новая группа ребят. Поверх рукава пальто я с облегчением разглядел у них красные повязки дружинников.
…А потом я и Вика стояли у подъезда ее дома. Вика стряхивала снег с моей папахи, упавшей в сугроб, когда я схватился с хулиганами. (Папаху, между прочим, я ношу, чтобы казаться выше ростом).
— Вика… — начал я, забирая у ней папаху и водружая себе на голову. — Вика…
Вика молча улыбнулась мне.
НЕ БЫВАТЬ КАЛИНЕ МАЛИНОЙ
Мы стоим у края обширного поля. Колхозный бригадир Лука Семенович, плотный, низенький, в больших кирзовых сапогах, говорит ласково:
— Это поле уберете — и бог с вами, голубчики. — Он показывает рукой в сторону желтеющих акварельно-нежных берез. — Вон до того лесочка.
Верочка, единственная женщина в нашей компании, выражает сомнение в наличии бога и соглашается, что этого поля на сегодня достаточно.
Лука Семенович добавляет:
— Картошка, которая красноглазка, есть берлихинген, а та желтая — лорх. Собирать всю вместе.
Видимо, он считает, что эти сведения облегчат будущие поясничные боли.
Наша группа, посланная исследовательским институтом на уборку картофеля, состоит из двадцати пяти человек. Все мы — подающие надежды ученые. Некоторые из нас имеют заметно намеченные жировые отложения в области живота.
— Интеллигенция, — говорит Лука Семенович. — Тут вам самое подходящее место. Техника только что прошла, знай собирай картошечку в ведерочко, не ленись. Дело простое, скумекаете.
В ответ наш подающий надежды ученый Авраменко произносит речь, где мелькают слова «чистый воздух», «драгоценный озон», «никаких телефонов, совещаний, заседаний». Речь заканчивается фразой «и нет тебе головных болей».
Евсей Васильевич Молодуха, кандидат наук со стажем, робко подает голос:
— Сейчас наступил подходящий моментец приняться на лоне природы за яйца вкрутую. Те, что уютно гнездятся среди свертков в сетке-авоське.
Авраменко строго глядит на Молодуху. Мы гордимся товарищем Авраменко.
Растроганный проникновенной речью Авраменко, бригадир уходит по своим делам. Мы стоим с ведрами в руках, любуемся на вспаханное картофелекопателем поле, обрамленное золотистыми островками легких березок.
Березки четко вырисовываются на фоне холодно-голубого неба. Мы вдыхаем озон чистейшей воды.
Мы всегда знали, что Верочка симпатичная. Разумеется, мы все ухаживаем за ней. Первым делом, мы предлагаем ей должность охранника запасов пищи, оставленных у края поля. На этот грубый выпад, по выражению Верочки, она ответит темпом. Отставать никто не хочет. Длинный, худой Беневоленский, с большими грустными глазами, проявляет остроту сообразительности и захватывает полосу, с которой надо снимать картофель рядом с Верочкиной. За полосу с другой стороны происходит короткий бой. Побеждает весельчак Никольский.