Выбрать главу

— Вот! — торжественно сказал Коська. — Если ты прыгнешь с этой кучи дров, тогда, значит, ты храбрец.

Сам Коська когда-то поспорил с ребятами, что прыгнет, но испугался и под смех мальчишек осторожно сполз с поленницы.

Подумав, Коська добавил:

— Если дрова развалятся, ты пройдешь испытания на давление: не будешь реветь и скажешь маме, что сам забрался сюда. Идет?

— Кось, а Кось! — попросил Саша. — Может, на давление что-нибудь другое?.. Мама будет ругаться. Я ничего, но мама…

— Мама, — фыркнул Коська. — Сынок маменькин. Давай катись тогда отсюдова.

Саша полез. Дрова, как живые, шевелились у него под ногами.

Когда он вскарабкался наверх, с шумом сорвалось несколько поленьев, и они полетели вниз.

— Эй! Тише ты! — закричал Коська, едва успев отскочить.

С высоты он показался Саше каким-то маленьким и приземистым.

Саше стало страшно, он шагнул назад.

— Боишься! — радостно закричал Коська и запрыгал на месте. — Эй, ты, нюня!

Саша прыгнул. Приземление обошлось благополучно. Кожа на коленях и локтях содралась совсем мало. Дрова не развалились.

— Молодец! — Коська милостиво хлопнул Сашу по плечу. — Теперь давай на силу.

И в это время во двор влетел его дружок Федька.

— Где ты? — заорал он оглушительно и сердито. — Мы ведь должны с соседскими в футбол играть. Забыл?

Коська рванулся от Сашки.

— Кось, — чуть не заревел тот. — А как же «Восток»? Мы же должны лететь.

— Давай! Давай! — нетерпеливо закричал Федька.

Коська так и закрутился на месте.

— Стоп! — хлопнул он себя по лбу ладонью. — Вот что. Ты же не прошел испытание на выдержку. Быстро в наш сарай. Я запру тебя, а через полчаса примчусь. Если будет все в порядке, значит, полетим. Топай, топай.

Сарай для дров с большим, старинным замком на двери стоял недалеко от поленницы. Саша безропотно направился к нему. Уж очень хотелось полететь в космос с силачом Коськой.

Внутри сарая было прохладно, сыро и темно. Жалобно заскрипел ключ в скважине замка. Быстро затопали ногами спешившие Коська и Федька. Саша остался один. С улицы доносились азартные голоса ребят, гоняющих мяч, а в темных углах сарая шевелилось и шуршало что-то мохнатое и пугающее. Холодные мурашки пробежали по спине Саши. Ему подумалось, что, наверное, заслуженных артистов и знаменитых писателей не садят в такие темные и страшные места. Может быть, мама права?

Нет. Саша решительно тряхнул головой, присел на корточки и пошарил рукой по сырой земле. Нашел какую-то доску, уселся дожидаться Коськиного прихода и стал думать, как вырастет большим и полетит на «всамделишном» «Востоке» в космос. Мама будет плакать, заламывать руки, просить не делать этого. Ему, конечно, будет очень жаль ее, но он сурово, как папа, когда сердится, нахмурит брови и скажет: «Нет».

Голоса ребят доносились все глуше и глуше. Сашина голова отяжелела и приятно закружилась. Он уже летит среди множества блестящих звезд. Ему холодно. Он весь дрожит. Одна звезда приближается к нему, становится больше и больше и вдруг превращается в веснушчатую Коськину физиономию.

Коська завистливо смотрит на Сашу и говорит:

— А как же я? Я тоже хочу лететь в настоящей ракете!..

Вдруг лицо его начало расплываться и превратилось в самое хорошее в мире — мамино.

«Нет, — говорит она, — плохих мальчиков в космос не берут. Ты же оставил Сашу в темном сарае, а сам убежал играть в футбол».

Мама целует Сашу в нос и щеки. Изумленный Саша открывает глаза. Мама! Она держит его на руках. Они такие теплые, уютные, мамины руки. Она выносит Сашу из сарая на улицу.

— Мама, — говорит он сонно. — Мама, я не хочу заслуженным артистом и знаменитым писателем. Я хочу как Гагарин и Титов. Я совсем не нюня.

— Конечно, — соглашается мама, голос у нее срывается. — Обязательно, сынок.

На улице темно. И звезды, далекие, далекие, одобрительно подмигивают мальчику.

ВОВА НАРИСОВАЛ КАРТИНУ

Бледный такой, кадыкастый дяденька с жаром говорит, что Вовин папа — восходящее солнце живописи.

Папа смотрит на маму и розовеет от удовольствия. Он угощает дяденьку сигаретами. Они все трое сидят за столом, перед ними маленькие чашечки кофе.

Мама улыбается и все спрашивает, нельзя ли кому-нибудь продать хотя бы одну картину. Учреждению, например.