— Они не понимают нас, — говорит дяденька.
Тут папа замечает Вову.
Вовин папа — художник. Он не любит, когда Вова заходит в его комнату, которая называется «мастерская».
— Ремня добиваешься, Вовка? — спрашивает он хмурясь.
— Совсем не добиваюсь, — говорит Вова, внимательно рассматривая носки своих ботинок.
— Вот будущее, которое должно оценить наше искусство. — Дяденька показывает рукой на Вову. — Он будет гордиться своим отцом!
А Вова и так очень ценит папину комнату. Здесь стоят полотна, на которых расплываются пятна разных размеров и цветов. Другие изрисованы кубиками, носами, губами.
Среди них иногда попадается большой глаз. Смотреть на картины жутко и весело.
Но больше всего Вове нравятся чистые полотна, натянутые на деревянные рамы, называемые подрамниками. На полотнах так интересно рисовать…
— Ребенок — чистая душа, — возбужденно говорит дяденька. — Его впечатления ясны, как голубое небо, непосредственно интеллектуальны. Наоборот, пусть он любуется истинным искусством, впитывает его, как сухая почва воду. Пусть чаще бывает здесь.
Дяденька Вове понравился. Хороший дяденька. Но он почему-то встал и сказал, что ему пора. Папа пошел его провожать, по пути взъерошив Вове волосы на затылке.
— Вы так прекрасно чувствуете цвет и форму, — услышал Вова папин голос из коридора. — Ваши знания, эрудиция освещают нам путь в будущее искусства.
— А почему мой папа восходящее солнце? — спрашивает Вова маму.
— Потому что он гений, — говорит мама без особого подъема.
— А почему гений?
— Потому что, — отвечает мама, вздохнув, — папины картины понимает только папа.
— А-а, — кивнул Вова. — Ну, а этот дяденька тоже гений?
— Да, тоже, — грустно отвечает мама. — Папа говорит, что он искусствовед с тонким вкусом.
Папа приходит веселый. Он смеется, целует маму, обнимает Вову.
— Нэд! — радостно говорит он. — Нэди! Я хочу написать твой портрет.
Мама (это она Нэд, Вовина мама, а по правде она Надя) предлагает с тонкой иронией:
— Напиши лучше портрет нашей соседки Нюрочки Таракановой. Мы подарим его в день рождения. Она лопнет от злости.
Папа зачем-то кричит на маму и выскакивает из комнаты, громко хлопнув дверью. Мама бежит утешать папу. Вова знает, она будет говорить, что он неправильно ее понял.
Вова остался в комнате один. Он схватил тюбик синей краски и выдавил почти всю ее на чистый холст. Потом он захотел нарисовать самолет и водил горлышком тюбика по упругому холсту. Самолет не получился, и он стал делать также завитушки, какие были на соседней картине, сделанной папой. У Вовы получилось здорово похоже. И цвет одинаковый.
За дверью послышались голоса, он бросил тюбик в ящик, стал внимательно смотреть в окно. Там снег крупный идет. Белый снег.
— Володька, здорово! — раздался добродушный голос за его спиной.
Вова обернулся. Дядя Яша, мамин брат, приехал!
Дядя Яша работает периферийным агрономом и всегда привозит много хрустящих соленых огурцов. От него пахнет морозцем и еще сеном. Он очень давно не приезжал в гости к маме.
— Здорово, Володька, — повторяет дядя Яша, поднимая мальчика на руки и больно прижимая к колючей щеке. — Экий дубок вымахал. А балуете вы его, видать, на совесть, — говорит он родителям, обводя глазами папины картины.
— Почему? — папа и мама недоуменно смотрят друг на друга, потом на дядю Яшу.
— Такую комнату парню отвели, сколько холстов, красок накупили. — Он опускает Вову на пол. — А парень малюет вам какие-то штуки, добро переводит.
— Это не я перевожу добро, а папа, — поправляет его Вова.
— То есть, как это папа? — сердито хмурится дядя Яша.
— Это папины картины. Он — восходящее солнце, — неотступно убеждает дядю Яшу Вова.
Папин голос дрожит от сдержанного волнения:
— Эта картина, — папа ошибочно указывает на полотно, которое разрисовал Вова, — получила высокую оценку кандидата искусствоведческих наук товарища Яйцебитого. Вам, конечно, ничего не говорит это имя, Яков Макарович…
— Да. — Дядя Яша задумчиво смотрит на папу. — Глупостями, дружок, ты занимаешься, вот что я тебе скажу…
Вове понравилось, что его картину похвалил дяденька Яйцебитов. Только когда же он успел ее посмотреть?
— Эту картину я нарисовал, — гордо замечает Вова. — А папина стоит рядом.
— Смотри до чего докатился! А ведь художником был хорошим, — укоряет папу дядя Яша. — Ехал бы ты к нам в колхоз. Поработал бы на полях, может, и понял, что и как рисовать надо…
Папа не закричал на дядю Яшу и не покраснел. Он молча смотрел на полотно, которое разрисовал Вова.