А катер всё шёл и шёл вперед. А потом он обогнул зелёный островок и повернул обратно. Солнце уже садилось, пассажиры перестали загорать, оделись и пели песни. Когда показался мост, Лилька и Антон его сначала даже не узнали. Он выгнулся в тёмное небо двумя горящими гирляндами из лампочек, и две такие же цепочки отражались в воде, и катер подходил всё ближе и ближе к этим светлым водяным фонарикам, и вот уже коснулся их своим острым носом, и разрезал, как нитку бус, так что сразу рассыпались все блестящие бусинки…
Лилька и Антон запрокинули опять головы, чтобы посмотреть перекладины и балки под мостом, но теперь уже было темно и ничего не видно. А рядом с катером всё скользил упругий водяной вал с кудрявой седой пеной. Значит, старик Нептун был тут, не отлучался ни на минуту.
Лилька и Антон снова пошли по трапу, только теперь уже вниз, на пристань. Они оглянулись на катер, он медленно гасил огни. Вода была чёрной и тихой.
– Спасибо, дедушка Нептун, – сказали Лилька и Антон. – Спокойной ночи.
Буль-Буль
Оказывается, иногда и назло можно сделать что-нибудь полезное. Ведь хорошо же, что есть Буль-Буль. А как он появился? Назло Галинке. Она вынесла во двор свою новую куклу, но посмотреть её не дала. Тогда Севка сказал:
– Подумаешь, твоя дочка! Во всех магазинах такие есть. А я захочу, у меня будет сын, какого ты никогда не видала.
Он выпрыгнул из песочного ящика и зашагал к парадному. Вот и смастерит себе сыночка назло. Он уже знает, из чего.
Галинка проскакала только три круга вокруг клумбы, как Севка из окна второго этажа закричал:
– А вот и мой Буль-Буль! Что, завидно? Буль-Буль!
Он держал в руке что-то маленькое, серое, вертел им и размахивал. Галинка с Севкой живут в одной квартире. Едва она вошла в коридор, как Севка прямо в лицо сунул ей что-то и опять крикнул:
– Буль-Буль!
Это был человечек, сделанный из двух картошек – большой и маленькой. Вместо рук и ног воткнуты спички. Так просто и так хорошо. Галинка даже забыла сказать: «Подумаешь!» Она только сказала:
– У него лица нету.
Ах вот оно что! Севке и самому казалось, будто чего-то не хватает.
– Я думал его сделать потом, – заявил он. – Но если хочешь, могу и сейчас.
Галинка прошла за ним в комнату, где на столе лежало несколько картошек и сломанных спичек. Севка достал из пенала перо и быстро тупым концом вывернул на головке человечка две ямочки.
– Один глаз выше, – заметила Галинка.
– Так и полагается Буль-Булю, – тут же придумал Севка.
Рот Буль-Булю он процарапал тем же пером, а вместо носа воткнул обломок спички с головкой.
– Вот! Видишь, какой сынок. Что я говорил? – и опять покрутил им перед самыми глазами Галинки. Она всё-таки сказала:
– Подумаешь.
Потом подняла светлые бровки:
– А почему Буль-Буль?
– Потому, что картошка в Белоруссии называется бульбой. Дедушка мой говорил. Ну а этот из двух картошек – вот и Буль-Буль!
Ах, скорее бы мама пришла с работы и посмотрела Буль-Буля! Он такой хороший, такой толстячок, с круглыми глазами, с круглым толстым носом. Мама сразу спросит, что это такое? Ой, ой, она же теперь спрашивает в первую очередь, сделал ли Севка уроки! Ведь он ученик. Первоклассник. Значит, надо сесть за уроки. А Буль-Буль пусть смотрит. Пусть стоит вот здесь, на столе, у лампы. Так ему будет видно и тетрадку, и чернильницу-непроливайку с зайцем.
Севка, склонив голову набок и прикусив язык, выводит жирные крючки и кружочки. Буль-Буль удивлённо смотрит дырочками-глазами, как буквы не хотят умещаться в косых клетках, то стоят прямо, то совсем падают. И ещё он, наверное, беспокоится, что дорожка из клякс, которая протянулась от чернильницы по настольной бумаге, скоро пойдёт по тетрадке.
А Севка ничего этого не замечает. Он после каждой буквы поворачивает голову к Буль-Булю и весело говорит:
– Вот видишь – О. Как баранка. А теперь – С. Откусили от баранки. Понял? Это просто, и ты напишешь. Тебе можно макать прямо рукой, она у тебя тоненькая. Давай-ка попробуем…
– С кем это ты разговариваешь? – спросила мама, приоткрыв дверь из коридора. Она снимала пальто.
– С Буль-Булем! – весело крикнул Севка и повертел картофельным человечком. Чернильная капля с руки Буль-Буля шлёпнулась на самую середину тетрадки.
– Какой симпатичный, – улыбнулась мама. – Сам сделал?