– Уезжаешь? – вдруг догадался он.
– Да. Сегодня. Приехал отец.
Совсем рядом защёлкала птичка. Что она говорит: прощай, до свидания? Или: не надо, не надо, останься? Вот она смолкла.
– Тебе… – Васёк протянул желудёвые бусы.
– Правда? – удивилась Карылгаш. – Спасибо. – И надела их на шею. – Спасибо. А Василий – значит «царский».
– Как царский? Царь, что ли? Ещё чего. Буржуй?
– Почему буржуй? А, вот… царь лесов. А? Разве это плохо? Ну царевич. Ты – лесной царевич.
Она повела рукой вокруг и опять поглядела на верхушки деревьев.
– Ну лесной… другое дело, – сказал Васек. Карылгаш улыбнулась. Первый раз сегодня. – А ты тогда… царевна.
– Правда? – прошептала она радостно.
– Конечно, – сказал Васёк. – Ты – лесная царевна. Иди сюда. – Он взял её за руку, свою лесную царевну. Они встали под старым дубом и постояли молча. Потом Васёк наклонился и поцеловал тёплую щёку.
– Жених и невеста! – грянуло из-за кустов, и показались ребячьи головы.
Васёк отдёрнул руку и бросился бежать.
– Тили-тили-тесто, невеста, невеста! – гоготало в лесу.
Теперь вся деревня будет дразнить. Только выйди. Васёк влетел в горницу, схватил с полки чайхану и хлопнул её об пол. Вот! Ничего он и знать не знает!
…Тихо падают листья. Стучат жёлуди. Это было год назад. Когда Васёк отдёрнул руку, на лице Карылгаш мелькнуло удивление и ещё что-то. Теперь он знает: презрение. Это было вот тут, под этим старым дубом. Год назад. Вернёшься ли ты сюда когда-нибудь, Карылгаш, лесная царевна? Девочка с глазами, похожими на прошлогодние жёлуди?
Стеклянная антилопа
– Осторожно, – сказала мама и положила на стол коробочку. Катя смотрела, как мама тихонько, двумя пальцами, вынула из неё и поставила на скатерть… стеклянную антилопу.
Ах, какая это была антилопа! Вся прозрачная, с тонкими ногами и лёгкими, откинутыми назад рогами. Она как будто только что бежала и лишь сейчас, на одну минуту, остановилась. Её прозрачные копытца едва касались земли.
– Ах, – прошептала Катя и хотела протянуть руку, но побоялась.
– Её можно взять, – сказала мама. – Только легонько. Возьми. – Катя вздохнула и осторожно взяла антилопу. Она оказалась тёплая, как будто живая. Её узкая, красивая головка смотрела теперь на Катю немного удивлённо, как бы спрашивая: «Это ты?»
– Это я, – прошептала ей Катя. – А ты моя. – И засмеялась.
Она понесла свою антилопу на подоконник, на широкий белый подоконник, где всегда любила играть.
– Это двор для моих кукол, – сказала Катя. – Но если хочешь, будет поляна. Как хочешь.
Конечно, для антилопы нужна поляна просторная и светлая, как эта, потому что у антилопы такие резвые ноги, такое лёгкое тело, и она не хочет стоять на месте. По изогнутой спинке антилопы, по тонкой шеё проходила золотисто-жёлтая полоска, как будто туда попал луч солнца и, преломившись, скользнул в рога.
На замороженном оконном стекле были пушистые ветки из инея и высокие деревья, которые сплетались своими верхушками. Они блестели разноцветными искрами, и антилопа смотрела на них, слегка наклонив свою маленькую голову.
– Мама, это такой волшебный лес для моей антилопы, – сказала Катя. – Она будет всегда здесь гулять.
Но когда наступил вечер и погасло солнце, волшебный лес исчез, а поляна стала тёмной. Грустная антилопа стояла на пустом подоконнике. Катя взяла её и отнесла к себе на тумбочку.
У Кати болело ухо, и она грела его синей лампой. Теперь она грела, сидя в постели, и смотрела на тумбочку. Антилопа стояла на цыпочках, тянула тонкую шею, как будто спрашивала: «Что это?»
– Это вот что, – сказала Катя и повернула лампу. Ах, что тут случилось! Антилопа стала вся голубая. Прозрачная и голубая, и салфетка, на которой она стояла, была голубой теперь тоже.
– О-о, – сказала мама. – Как в лунном свете. Пусть это будет лунная долина, и антилопа будет приходить сюда ночью.
Теперь каждый вечер маленькая антилопа спускалась в долину и бежала, бежала, вскинув свои быстрые ноги.
– Куда ты? – спрашивала Катя. – Или ты не знаешь сама?
Как-то утром Катя завтракала и налила в блюдечко чай. Антилопа смотрела на воду, и её темные глаза блестели.
– Ты хочешь сюда, в это озеро? – догадалась Катя и поставила антилопу в блюдце. Узкие копытца едва коснулись воды и… исчезли. Как будто растаяли. Катя вскрикнула и подняла антилопу.