– Ах ты! Как ты меня напугала!
Копытца были целы, просто они такие прозрачные, что их почти не видно в воде. Потом Катя наполняла большую эмалированную чашку водой и опускала туда антилопу. Антилопа любила купание, она плавала то в одну сторону, то в другую, когда Катя слегка покачивала чашку. На поверхности были только золотистая спинка и длинные рога, которые касались воды и чертили две тонкие дорожки.
Однажды Катя капризничала и не хотела пить молоко.
– Ну как нехорошо, – сказала мама. – Даже твоей антилопе за тебя стыдно, и она опустила голову.
Катя сердито дёрнула плечами и толкнула антилопу. Раздалось тонкое «Дзинь!» – и передняя ножка отбилась.
– Мамочка, что теперь делать? – плакала Катя. – Что?
Она понесла антилопу на солнечную поляну, где блестел в мелком инеее сказочный лес, но антилопа не могла теперь стоять, она лежала, вытянув шею, и солнечный луч играл в её рожках. Катя отнесла её на тумбочку и зажгла синюю лампу. Всё стало голубым, и антилопа тоже, только она уже не стремилась вперёд, в прохладную долину.
Катя плакала целый день. А вечером пришёл старичок сосед.
– Ну-ка, что тут случилось?
Он опустил очки со лба на нос и положил антилопу на ладонь. Потом зажёг на кухне газовую горелку.
– Потихоньку сплавим, – сказал он Кате. – Ножка-то и прилипнет на своё место.
– А будет больно?
– А ты бы об этом думала раньше.
Катя вздохнула и отвернулась. Она не видела, что делал старичок над газовой горелкой.
– Ну вот, – сказал он. – Можно сказать, поправили.
Ножка была на месте, только уже не такая красивая. Повыше колена у неё выступал неровный бугорок.
– Будет припадать на эту сторону, – сказал сосед. – Прихрамывать. Ничего не поделаешь.
Катины губы дрогнули, она всхлипнула.
– А ты будешь помнить, – закончил сосед, – что обиду свою нельзя вымещать на беззащитных.
Вскоре подошёл Новый год. Катя сделала для антилопы уздечку из серебряной нитки, чтобы прикрепить её на ёлку. Она выбрала хорошую, пушистую веточку, но рядом оказался клоун. Весёлый клоун в блестящем колпаке, только он не годился в соседи антилопе, он всегда смеялся своим ярким накрашенным ртом, а стеклянной антилопе иногда бывало грустно. Красный барабан, важная, надутая рыба не подходили тоже. Ах, вот маленький индус! Смуглый, черноглазый, он держал тонкой рукой кокосовый орех на плече и смотрел, повернув голову так, словно он ждал кого-то с той стороны. Вот теперь он дождался эту чудесную антилопу. Она наклонила голову с красивыми рогами и поздоровалась с мальчиком-индусом. Она скакала много дней по снежной поляне и много ночей по лунной долине, она плыла через большое-большое озеро, и вот теперь наконец она нашла своего маленького друга, который тоже её долго-долго ждал.
Вигоша
Боря второй день болеет. Бабушка сидит возле его постели и вяжет тёплые носки, чтобы Боря больше не простуживался. Клубок у бабушки на коленях вертится и становится всё меньше и меньше. Вот нитка кончилась, а от клубка остался только маленький комочек бурой шерсти, на которую он был намотан.
Боря взял этот комочек и подержал в ладонях.
– Бабушка! Я сейчас сделаю баранчика. Хорошо?
– Хорошо, – кивнула бабушка.
– Помнишь, я на ёлку какого кота сделал?
– Помню.
Боря попросил проволоку и стал из неё гнуть ножки, голову, шею. Конечно, баранчик получился не сразу. Сначала это была просто какая-то лягушка. Но Боря всё подправлял и подправлял ножки и шею, и наконец получился баранчик. Шерсть намотать на проволоку было тоже не просто, но если очень захотеть, а потом очень постараться, то в конце концов получится то, что нужно.
– Ну вот, бабушка, посмотри, какой барашек.
– О-ой! – протянула бабушка и засмеялась. – Больно шея длинная. И сутулый какой-то.
– Ну и что ж, – сказал Боря.
И действительно, не у всех же короткие шеи? Бывают ведь и длинные. Боря долго мастерил голову, вертел, потягивал, вот шея и вытянулась. А сутулый, потому что проволока лишняя оставалась, пришлось её на спине закрутить.
– Ну ничего, – сказала бабушка. – Только он больше на этого… похож…
– На верблюда?
– Ну да. А ведь это, Боренька, пожалуй, неспроста. Шерсть-то у нас вигоневая, вроде верблюжья. Вот дела-то какие. Значит, так ему и надо быть верблюжонком.
– Правда? – обрадовался Боря. – Что же ты сразу не сказала? Ну тогда понятно, почему он таким получился.