Тут как раз подошло время принимать лекарство и обедать. Боря ел и смотрел на своего верблюжонка. Потом окунул его мордочку в клюквенный морс и отрезал ему половинку яблока.
– А теперь спи, – сказала бабушка. – Постарайся уснуть.
– Не хочу. Расскажи про верблюжонка.
– Вот уж, Боренька, не сумею. Про баранчика рассказала бы. А верблюды живут далеко, где-то в пустыне. Не знаю, как и живут. Песок да колючки, – бабушка махнула рукой. – Съешь-ка такую колючку, небось всё горло расцарапает. Спи.
Боря закрыл глаза, но не совсем. Он лежит и смотрит на своего верблюжонка. Буренького, шерстяного, вигоневого… Вигоневый, вигонь… вигоша.
– Ну как же ты в пустыне, Вигоша? – спрашивает Боря. – Как?
А Вигоша стоит на своих высоких ножках и смотрит вдаль.
Вдруг… он вытянул шею, потянул ноздрями воздух и… пошёл. Пошёл и пошёл, покачивая вверх-вниз головой. А кругом песок жёлтый-жёлтый, горячий-горячий. Хорошо, что у Вигоши копытца на толстых подушечках. Они оставляют в песке круглые следы… ещё и ещё, целую цепочку. А небо в пустыне тоже горячее и жёлтое и очень высокое. Вигоша поднимает голову и хочет посмотреть на небо, но солнце здесь сердитое, злое, оно закрывает Вигоше глаза и не даёт поглядеть на небо. Тогда верблюжонок поворачивается направо и налево – и везде только песок, песок близко и далеко. Вот она какая, пустыня.
Вдруг Вигоша увидел какое-то пятнышко и пошёл к нему, побежал. Он долго-долго бежал и пристал наконец к каравану верблюдов.
– Где ты был? – спросил его огромный дедушка-верблюд. – Разве можно отставать от каравана? Ты знаешь, что такое пустыня?
– Да, – ответил Вигоша. – Это когда везде жёлтое, и внизу и вверху, везде горячее, и внизу и вверху, везде песок, и внизу и…
– Ты не знаешь, что такое пустыня, – прервал старый верблюд. – Ты ещё не видел песок внизу и вверху. Это будет скоро. – Он повернул голову в сторону. – Это будет сейчас.
Вигоша услышал какой-то шум, а оттуда, куда посмотрел дедушка-верблюд, надвигалось что-то большое и тёмное. Оно подходило все ближе и ближе, шум становился сильнее, а небо опустилось низко и стало грязным. Верблюды забеспокоились и сбились в кучу.
– Ложитесь! – крикнул дедушка. – Плотнее друг к другу! Головы ниже, головы ниже!
Вигоша испугался, а старый верблюд подмял его под себя.
– Не смотри! Береги глаза, – глухо говорил дедушка над самым ухом. – Сейчас начнётся.
И тут что-то обрушилось на Вигошу, на старого верблюда, на весь караван. Что-то горячее, злое, острое. Оно хлестало, вертело, сыпало. Оно крутило над маленькой кучкой верблюдов. Было жарко, как в печке, и становилось всё жарче и жарче. Вигоша совсем испугался и хотел вскочить на ноги, но верблюд придавил его своим боком:
– Тихо, тихо! Это – самум. Песчаная буря.
– Мне горячо! – крикнул Вигоша. – Я хочу пить!
– Тш-ш! Не разговаривай. Прикрой ноздри. Вот так.
Вигоша прикрыл ноздри так, что остались совсем маленькие щёлочки, и дышал медленно. Стало немного легче. Раскалённый воздух не так сильно теперь обжигал ему нос и грудь.
А самум всё плясал и плясал, швырял и швырял горячий песок на маленький караван, пока не превратил его в песчаный холм…
– Ураган кончился! – услышал Вигоша дедушкин голос. – Вставайте, буря прошла!
Песчаный холм зашевелился, из-под него стали подниматься верблюды. Все были слабые, измученные. Они тяжело вздыхали и отряхивали с себя песок, который набился им в уши, ноздри и в шерсть.
– Я хочу пить! – сказал верблюжонок.
– О-о, вода! – прошептал старый верблюд.
– Вода-а, вода-а, – простонали все остальные. – Вода далеко-о.
– Я не хочу воды, – сказал Вигоша.
И тут случилось необычное. Как только он это сказал, верблюды вздрогнули, повернулись к нему и глядели на него так, что у них уши встали на макушке от удивления.
– Он не хочет воды! Ха-ха! Вы слышали: он не хочет воды!
И все стали смеяться каким-то усталым, хриплым смехом.
– Ты сказал страшные слова, – произнёс дедушка медленно, и все замолкли. – По закону пустыни надо убить того, кто не зовёт сюда воду. Но ты ещё очень мал, и к тому же песчаный вихрь помутил твой разум. Я прощаю тебя.
– Не помутил, – мотнул головой верблюжонок. – Я правда хочу клюквенного морса.
И снова верблюды стали смотреть на него с удивлением, и кто-то из них засмеялся. Но тут дедушка всем приказал отправляться в путь. Сам он шёл, тяжело дыша, опустив усталые веки. Он долго молчал, наконец сказал: