– Всё поздравляем! Ты сиди!
Потом Вовка стукнул по рукам маленького Юрика, и тот, кажется, заплакал.
– Чего он? – спросил Вадик.
– Пусть не ест раньше всех. Все терпят!
Потом Оля встала на стульчик, подняла лицо к Вадику и стала открывать и закрывать рот.
– Вовка, чего она?
– Стихотворение говорила!
– A-а. Больно надо!
Ребята о чём-то посовещались, и Вовка крикнул:
– Вручаем подарки! Слышишь? Приготовься!
Вадик заёрзал на подоконнике. Вот так день рождения. Хорошая вещь! А Вовка уже кричал внизу:
– Подарок номер один! От меня! Автоматический пистолет! С целой лентой пистонов! – и выстрелил вверх раз пять подряд.
– Хорошо, – сказал Вадик неспокойно. – А как же я? Кидай в окно!
– Стекло разобью! Потерпи! – он выстрелил ещё. Потом пистолет взял Юрик, потом Юриков брат.
– Ну как же я? – крикнул Вадик.
Никто не обращал на него внимания. Все стреляли из пистолета. Наконец Вовка прокричал:
– Подарок номер два! От Оли! Слоник из губки! Или губка из слоника?
– Больно надо, – сказал Вадик, но никто не услышал. Все мяли поролонового слоника.
– Ну, что ещё? – крикнул Вадик.
– Всё! – ответил Вовка. – Начинается пир!
Все уселись за столик и стали есть сладости. «Ну и пусть, – подумал Вадик. – А мне и лучше. Сейчас достану из буфета что-нибудь и тоже съем». Но в буфете ничего не оказалось. Мама всё положила в пакеты. Всё им. Вадик снова влез на подоконник:
– Вы чего там едите?
– А-а?!
– Едите чего?
– Всё едим, чего дали-и!
– Я зефир люблю! – не выдержал Вадик.
– Мы тоже любим! – неслось со двора.
Вот так день рождения! Под деревом. Хорошая вещь!
Двоюродная сестра
Люська – это моя двоюродная сестра. Вот другим так попадают хорошие сестры, и родные, и двоюродные. Я знаю. Но только не мне.
Она как придёт к нам, так начинает говорить, говорить, я даже слова сказать не успею. И всегда ей надо перерыть все игрушки и переставить по-своему.
Один раз она повесила мой автомат вверх ногами на шею и ходила весь вечер. Говорила, что так он лучше стреляет. Или вот: почему она всегда доктор, когда мы играем, а я больной? Даже на 8 Марта я был больным. А я хотел поздравить женщин, стихотворение выучил. Пришли к нам гости, всё хорошо так было, весело. Двух тётенек я поздравил. Потом вдруг пришла она. Опять говорила, говорила со всеми гостями и стихи, и не стихи им рассказывала. Наконец моя мама сказала:
– Спасибо, Люсенька. Иди теперь с Мишей играй, – и проводила нас в другую комнату.
Тут Люська сразу ко мне:
– Ну ложись, ты больной.
– Почему же, – спрашиваю, – я опять больной? Теперь я доктор.
– Ну что ты – доктор! Ты же командир раненый. Ты кровью затекаешь.
– Да не затекаю, а истекаю.
– Ну истекаешь. Сам же говоришь – истекаешь. Ложись!
– Нет уж. Я в прошлый раз истекал. Теперь – ты.
– Как я? В мой праздник?
Фу ты, тоже женщина! Пришлось лечь на диван. Люська завязала мне голову полотенцем, сунула карандаш под мышку. Потом накрыла байковым одеялом и ушла к гостям. Я полежал, полежал – скучно.
– Люська! – кричу. – Иди, я поправляюсь! Я уже сел.
– Да что ты! – закричала она на всю комнату. – Лежи, лежи!
Потом вынула карандаш у меня из-под мышки, посмотрела и говорит испуганно:
– Лежи, у тебя температура красная.
Я прямо фыркнул:
– Это карандаш красный, какая тебе температура? Температура не бывает красной.
– Бывает. Что ты споришь? Ты же не доктор.
– Сними, – говорю, – одеяло! Я уже вспотел.
Тут Люська как захохочет:
– Это ты-то вспотел? Тебе хорошо тут лежать. Это я вот вспотела, меня твой папа кувыркал на тахте.
И начала обмахивать лицо своим прозрачным фартуком. Тут я совсем разозлился и сбросил одеяло. Люська ахнула, как будто я разбил чашку.
– А воспаление лёгких?
– Хватит!
До того уж докувыркалась, даже забыла, что я командир раненый.
– Ну ладно. До половины укройся. Будет воспаление живота. – И завернула меня, как младенца.
Я опять лежал. А за дверью гости смеялись, наверно, это дядя Петя фокусы показывал. Потом раздался звонок – и пришла тётя Шура. Самая родная тётя. Я слышал, что Люська стала её поздравлять и говорить моё стихотворение, которое я приготовил сам ей сказать. Тут я не вытерпел и вскочил. В это время папа показался в дверях. Я только хотел с ним выйти в столовую, а Люська как закричит: