Валентина, осмелев, продвинулась, повторила агрессивный выпад. Собаки отодвинулись дальше… затем и вовсе побрели к своим конурам. Вход в дом освободился, Валентина ринулась туда.
В гостиной, увидев увлеченно дергающегося Вадима, что есть силы прокричала:
– Выключи музыку!!!
Вадим не слышал и не видел ее.
Валентина бросилась к телевизору, выдернула шнур из розетки.
– Сколько можно издеваться?! – потряс звенящую тишину ее крик, Вадим с испугу отпрыгнул в сторону.
– Ты скоро с ума сойдешь и меня сведешь!
Он с потерянным видом смотрел на нее.
– Хватит!!! Хватит!!! Ты достал меня! – и расплакалась. – Не могу больше… Когда все это закончится?! – она ушла в спальню.
Утром следующего дня Вадим ждал ее на кухне. Он был подавлен. Главным желанием было помириться с Валентиной. Был рад выслушать даже оскорбления в свой адрес, нуждался в ней, как в спасительной защите.
Валентина вышла из спальни, не поздоровалась с ним. Молча, не глядя в его сторону, спешно собралась, покинула его. Вадим кинулся за ней. В ответ на отчаянные просьбы и извинения она обдала его сердитым взглядом.
Час спустя он позвонил в гостиницу. Она ответила, но, услышав его приветствие, сразу положила трубку. Голос был охрипшим, стало ясно, почему утром не издала и звука.
Вадим понял, что разлад затянется: он сам приучил ее к долгим размолвкам.
Вадим остался один на один с мрачной угрозой. Он походил на затравленного зверька, которого постоянно преследует смертельная опасность. При атаке хищника тот устремляется в бегство, а Вадим от укора детских глаз, которые вдруг возникали в воображении, ограждался выкриками: «Не виновен!», «Не убийца!». Он не оправдывался, не доказывал свою непричастность – как одержимый, лишь только протестовал. Он сдавал решающий экзамен. Категорическое отрицание вины открывало доступ в достойное будущее, все иное лишало этого шанса.
Светлую часть суток он посвящал непосредственному общению с подопечными в усадьбе. Незадолго до восхода небесного светила покидал их, запирался у себя в кабинете, где жестокой изнурительной борьбой с самим собой заполнял лунные вечера. Перед возвращением Валентины спускался в гостиную. В темноте ждал ее прихода. Заслышав ее шаги, включал телевизор. Она не здоровалась, когда заходила в гостиную. С неприязненным видом удалялась на кухню. Вадим вставал, уходил в спальню, ложился спать. После неспокойного дня быстро погружался в сон. Просыпался к полудню.
В эти тревожные дни весеннего полнолуния позвонил Джонни. Вадим ждал и боялся его звонка. Вся воля, все устремления были направлены на противодействие неотступной опасности.
– Привет, дружище! Это я, Джонни, – услышал Вадим его бодрый голос. – Где пропал? Третий день звоню. Съездил на родину?
– Телефон был неисправен, – солгал Вадим. Не окажись он близко к окну, не услышал бы сигнала.
– Целый месяц техника ждет команды. Когда начнем?
Джонни по своему обыкновению преувеличил: не прошло и десяти дней после обговоренной даты начала строительства.
– Надо подумать, – уклончиво ответил Вадим.
– Что тут думать? Техника ржавеет. Завтра же встречаемся на месте в восемь утра.
– Понимаешь какое дело… Прости, пожалуйста, но Валентина желает надзирать за работами. «Это правда, она не останется в стороне, обязательно вмешается», – усыплял совесть Вадим.
В трубке стало тихо. Затем Джонни прохрипел:
– Она будет находиться на стройплощадке?
– Да, Джонни. Она совладелец гостиницы, имеет право. Извини, но не получается по-иному.
– Вадим, мой друг, зачем ты скрыл от меня? Мы же не так договорились, – плачевные нотки наполнили голос.
Вадиму стало неприятно и стыдно перед Джонни. А какую горечь причинит Валентине?!
– Джонни, ничего страшного, она нам не помешает. Поверь мне, ты даже ее не заметишь на стройплощадке, – поспешил выправить ситуацию.
Джонни продолжал «причитать»:
– Вадим, неужели ты не понял, что женщина на работе плохой знак для меня?
– Джонни, только в первый день, а потом ты ее не увидишь никогда.
– Скорее ты исчезнешь, но не она. Два раза я строил женщинам, два раза плавились мозги от их жужжания. В третий раз мозги растекутся, кто мне их соберет? Они чуть не разорили меня. Зачем ты скрыл от меня?
– Говорить буду только я. Если хочешь, она будет молчать.
– Где ты видел молчащую женщину? Ну зачем им Бог дал жало вместо человеческого языка? Нет, Вадим, я отказываюсь.
– Понял, Джонни, договорились: ты ее никогда не увидишь, буду только я.