Однако ей вдруг стало ясно – он не желает утруждать себя. Ее мужчина, который казался воплощением сокровенных чаяний, в важный момент ее жизни проявил безволие, пренебрег ее интересами. Валентина чувствовала себя предательски обманутой.
Они сидели друг против друга: она с горьким упреком в глазах, он – с понуренной головой.
Вадим поднял голову, встретился с ее взглядом.
– Не смотри на меня так! – испуганно вскрикнул.
Ее взгляд не изменился.
–Прошу тебя, не смотри на меня так. – Вадим жался к спинке кресла.
Грустная усмешка тронула губы Валентины:
– Это твое последнее слово?
–Валя, прошу, оставь меня. Ну уйди же ты, – взмолился.
Валентина встала. Она и без его настоятельной просьбы ушла бы. Прежде чем удалиться, сказала:
– Знаешь, Вадим, настоящий мужчина задумает для своей любимой чудо, а потом жизнь свою положит, но реализует его. Ты никогда не догадаешься, почему он так поступит. Но я подскажу тебе. Он сделает это потому, что любит ее и желает, чтобы любимая жила в сказке.
Одно желание овладело Вадимом: скрыться, погрузиться в беспросветную темноту, раствориться в ней.
Всю ночь Валентина не сомкнула глаз. Неслышно глотая обидные слезы, оплакивала свои безответные чувства, скорбела об утраченных грезах. Все прояснилось: он никогда не любил ее. Горестные слезы текли беззвучным ручьем. К утру последнюю крупицу надежды на любовь Вадима смыла последняя слезинка.
Когда Валентина поднялась с постели, Вадим лежал на краю кровати. «Спит себе вместо того, чтобы просить прощения». (Он не спал. Но что он мог сделать?) Наплевизм Вадима кольнул самолюбие. Ужаленная гордость Валентины взбунтовалась. Возникшее решение тотчас стало бесповоротным, а исполнение – незамедлительным.
Она единым духом оделась, схватила сумку – и к выходу. Собаки, ожидавшие Вадима у порога, в страхе отпрянули в сторону, когда она выскочила из дверей. «И чего я их боялась?» – промелькнуло в голове.
Все, она уходит, уходит навсегда! Берет с собой лишь эту одежду и небольшие деньги, что лежат в сумке, – как-никак, а работала. Едет прямо в аэропорт. Купит билет на любой ближайший рейс – лишь бы вылететь из его городка, – и прощай ошибка жизни.
Когда вышла на разветвление магистрали, безотлагательность дала трещинку. Как-то некрасиво получалось. Вот так бросить все и уехать, не попрощавшись с Екатериной, с постояльцами, с фонтаном? Определенно, верхом невежества и бескультурья выглядел бы ее скрытный отъезд.
Она внесла маленькую корректировку в план: идет в гостиницу. На все про все потребуется максимум час, после сразу в аэропорт. Не беда.
Когда показалась гостиница, трещинка расширилась. Прийти и сказать друзьям «здравствуйте», а через минуту – «прощайте», как-то некрасиво получалось. Поступок выглядел бы верхом неприличия и непочтительности. Постояльцы ждут часа, когда она с ними выйдет к морю искупаться, огорчить их она не позволит себе. А бедняжка Екатерина! Без ее советов ей не управиться с текущими делами. И ей, преданному другу, необходимо уделить хотя бы полчаса.
Валентина снова внесла корректировку в план. Она быстро искупается, быстро обучит Екатерину, потом поднимется на площадку к фонтану. И не беда – на все про все потребуется максимум каких-то три часа, а после, не раздумывая, прямо в аэропорт.
После морского купания трещина разрослась до ширины оврага. Оставить Вадима в неведении, не проинформировать его о состоянии дел в гостинице, как-то безответственно получалось. Поспешный, без объяснений уход он расценил бы как верх неуважения (что греха таить, прожила с ним какие-то счастливые минуты) и неблагодарности (что греха таить, благодаря ему увидела Великое Срединное море).
Валентина внесла дополнительный пунктик. Значит, так: сейчас поднимется к фонтану, обдумает, как безапелляционно сообщить Вадиму по телефону о своем непоколебимом решении, после попрощается с другом-фонтаном, спустится вниз, подучит Екатерину, попрощается с ней и постояльцами и затем без промедления в аэропорт. На все про все понадобятся два часа. Ничего, не беда.
У фонтана, когда в размышлениях взирала на водяные струи, овраг постепенно, но верно расширялся и углублялся. Как достиг чрезмерных размеров, то образовавшаяся бездонная впадина без сожаления поглотила безотлагательность вместе с ее решительностью.
Валентина возмутилась! Как-то не то получается? Уйти и оставить Вадима? Какая жизнь без него? И почему, спрашивается, так взъелась на него? От стыда он не знал куда глаза девать. Дура! Он стократ прав! Найти хорошего мастера нужно время. Второго растяпу-мастера не вынести.