Отгородившись от людских взглядов, Вадим тем не менее находился в постоянной настороженности. Если обострившийся слух фиксировал посторонний шум снаружи, то он, чтобы не «засветиться», мгновенно обращался в бегство с целью укрыться.
Вадим избавился от тягости людского присутствия. Человеческое общество – насмешливый судья – толкнуло бы его в бездну. Он без сопротивления подчинился бы приговору: слабодушию одна награда – смерть.
Осознавая свое истинное положение, Вадим ощущал себя рабом, а к рабу известное отношение. Примитивное создание подвластно инстинктам, его не вразумить голосом разума. Ему понятен лишь язык кнута, который и есть единственное средство обращения с ним.
Впрочем, формы угнетения бывают разные. Вадим встал на путь самобичевания и самоунижения, в чем испытывал удовольствие. Над собой, презренным рабом, глумился с предельной изощренностью. Чем утонченней совершались издевательства, тем сладостней улыбалось в его восприятии горделивое творение, образ которого лично взрастил в зеркале. С ним Вадим сроднился, в нем он находил понимание, поддержку и в обязательном порядке следовал его наставлениям.
Все поступки Вадима были подчинены одной идее – подавлению трусливой души в отмщение за позорный трепет. Насилие являлось защитной реакцией, под «покровом» которой он ощущал себя уютно.
Жеманный стиль поведения – в сущности, намеренное насмехательство над самим собой – стал непременным условием существования. Он, надевая личину притворщика, играл различные роли. И все изыски – завуалированные издевки – отвечали взыскательному вкусу единственного зрителя – собственного воспитанника, но ставшего требовательным властным наставником.
У каждого актера есть свое любимое амплуа, в котором тот проявляет полностью талант. Вадима притягивал и манил образ животного, преимущественно собаки. Особого успеха в роли пса добивался во время приема пищи. Тут он был неподражаем. Входил в образ, когда вместе с Ромео ждал возвращения Джулии с корзиной снеди. Опустившись на четвереньки, свесив язык, он жадными глазами смотрел на калитку. Появлялась Джулия с подношением, Вадим нетерпеливо, приглушенно начинал рычать, как бы поторапливая ее. После того как машина отъезжала, сцена на мгновения прерывалась: он выбегал, чтобы закрыть калитку. Возвращался на четырех конечностях. Спешил, ибо «голод подгонял». Добравшись до корма, «лапой» опрокидывал корзину, тщательно обнюхивал вываленное содержимое. Затем зубами хватал кусок мяса, отползал в сторону и далее, умело подражая собакам, с громким чавканьем расправлялся с пищей.
Перевоплощения увлекали Вадима, ограждали от вторжения опасного прошлого. Бытие наполнилось новым содержанием. Одиночество, которое пугало, открыло ему свои привлекательные стороны. Виртуальная среда, то есть зазеркалье, где «пребывал» Вадим, стало спасительным прибежищем. Тревожный внешний мир перестал существовать для него.
Между тем случались и срывы. Личина лицедея вдруг начинала теснить. Раб восставал, Вадим покидал зазеркалье. «Я не виновен! Не убийца!» – бросался под защиту крика. Но полный укора пронизывающий взгляд оставался непреклонным. Раб замолкал – невольник не властен над своей судьбой. Вадима пронзал страх. Старший друг терялся из вида. Ища спасения от преследования, Вадим снова «убегал» в зазеркалье. Там, с обнадеживающей улыбкой его дожидался уверенный наставник.
Зазеркалье надежно оберегало от недреманного ока. В то же время Вадим не ведал, когда и при каких условиях наступит окончательное избавление от стерегущего страха. Жил мыслью о том, что пока жива любовь к Валентине, жива и вера, а значит, есть надежда, что непременно придет спасение.
Валентина не ушла от него! Ее верность придавала силы для борьбы. Однако если в его собственном мирке установленные порядки удовлетворяли, то в действительной жизни отношения с Валентиной вызывали опасения. Он и она по-прежнему держались отстраненно друг от друга. Валентина подчеркнуто сторонилась его. Она общалась с ним посредством коротких записок, в которых укоряла за непотребный вид, требовала сменить пропахшее потом белье.
Их совместная жизнь напоминала вынужденное сожительство двух неблизких людей. Вадим вдруг подумал, что бездействие с его стороны чревато печальными последствиями: она отречется от него. Преданность и верность не вечны, их способно погубить равнодушие.