В знаменательную ночь Вадим раз за разом, обливаясь потом, совершал «восхождение» к пику наслаждения, чего достигал во время акта посрамления перед зеркалом. Все у него шло на лад. Он не испытывал особых мучений. Мстительное чувство снижало боли в коленях до состояния некоторого неудобства.
Физические возможности человека не безграничны. Подошло время, когда Вадим уже с трудом перебирал ногами, непослушные руки сгибались под тяжестью тела. Перед зеркалом, завершив акцию возмездия, он решил сделать передышку. Устало припал на локти. Голова против воли медленно стала опускаться к полу, веки смыкались. На «короткое время» лег на бок. Глаза мгновенно слиплись. Вадим погрузился в глубокий сон.
«Чистилище» – ироничное выражение Вадима – принесло ему пользу. Сон стал крепким, по утрам чувствовал себя вольной личностью. Днем, предвкушая усладительный ночной акт мести, испытывал воодушевление. Стерегущий взгляд маленькой девочки оставался в сознании, но нашлись внутренние силы проигнорировать ее присутствие. Да и надежная крыша зазеркалья ни разу не предавала.
Удачная придумка, доказав на деле свою эффективность, внесла коррективы в домашний быт. Вадим, исходя из трезвого расчета, перенес матрац и подушку в свой кабинет. Ночью, после прохождения «чистилища», валился на готовую постель в углу комнаты и тотчас засыпал.
Внутри скорлупы вымышленного мира Вадим чувствовал себя комфортно, обретя независимость. В реальной жизни видел себя бесправным существом, охваченным безумием, за что Валентина будет расплачиваться своим несчастьем. Просвета он не видел.
Случалось, во время ночного сеанса им вдруг овладевало чувство безнадежности. В такие минуты, глядя на свое отражение в зеркале, удрученно шептал:
– Я пал, я низко пал. Я не поднимусь.
Тут же приходила обнадеживающая мысль:
– Потерпи, ждать осталось немного. Только для падшего уготована высота.
–У меня не хватит сил, я не стану прежним.
– Нет-нет, исполнись злости, она придаст тебе мужества.
– Одолевают меня сомнения.
– Их нетрудно перебороть, если стойко верить. Ты разуверился в Валентине? Она и есть твоя вера.
– Я верю в нее. Но, может быть, неверно поступаю?
– Ну, вспомни, сколько раз ты уверял себя в том, что надежда питает веру. Храни ее в себе! В день встречи с Валей тебе откроется благая весть. Ты постигнешь истину, которая укажет путь к возвышению. Надейся и верь!
– Дождусь ли я ее? Быть может, не сильна моя любовь?
– Нет-нет, не сейчас об этом. Дождись! Вера, надежда, злость – следуй этому девизу без колебаний. Злость, злость укрепит твой дух! – напутствовал наставник.
Подобные диалоги вновь пробуждали уверенность и решимость.
Проходили дни, за ними недели, а дата приезда Валентины стояла под вопросом. Сложная операция прошла успешно, однако мать тяжело шла на поправку. Только в наступившем новом году врачи разрешили им отбыть домой в деревню.
Родные места и живительный воздух ускорили процесс выздоровления. Мать постепенно входила в обычный для нее ритм жизни. Оставить ее вдали от себя Валентина все же боялась. Мать согласилась переселиться к ней, но поставила условие: переедет после Пасхи – желала посетить могилу мужа.
Валентина выехала с наступлением весны. Запоздала. По ее поручению первую группу туристов приняла и разместила по номерам Екатерина. В аэропорту ее встретил Вадим с букетом цветов.
Ну и сюрприз ты мне приготовил, записался в мудрецы? – пошутила она, приняв от него цветы. Они обменялись поцелуями.
– Как мать? – поинтересовался он.
– Надеюсь, все образуется. Обещала приехать сразу после Пасхи.
– Ты насчет волос, да? – он пощипал бородку. – Может, лучше было бы заплести косичку? —с легкой иронией спросил, отбросив висячие волосы назад.
Валентина не ответила, разглядывала его.
– Вижу, тебе не по душе моя новая прическа, – подметил в ее глазах недовольство.
– Честно говоря, Вадим, мне по душе твое открытое лицо, но раз тебе нравится, то и я привыкну, – улыбнулась ему.