Джулия после нескольких попыток все-таки содрала очки, однако от наряда не смогла освободиться.
Уловив крик, собаки прекратили вой, помчались на зов. Наверху, в кабинете они застали
хозяина, стоящего на четвереньках перед зеркалом.
Вадим смотрел на свое отражение. Сквозь ниспадавшие спутанные волосы проглядывал злобный прищур.
Визави исполнился ярости:
–Трусливая душонка! Мерзкая образина! Чего ждешь?! Ты желаешь, чтобы я терпел тебя таковым еще год – не бывать этому! Иди и очисть себя от скверны. Не дрожи, я буду сопровождать тебя. Внимай только мне! Там дожидается тебя достойное будущее – что тебе еще нужно?!
Вадим уронил голову:
– Я подниму на луну взгляд, но что потом? Как потом мне уберечься от людских глаз? Не спастись от них, паду в бездну позора.
Голова взметнулась – отражение в зеркале запылало ненавистью:
– Дурень, ты раскрепостишься, завоюешь свободу. Иди, Валя стоит у окна, ждет тебя.
Вадим страдальчески проговорил:
– Она получит одни мучения.
– Кому внимаешь?! Это она, трусливая душонка, падет, но ты возвысишься. Люди любят поклоняться сильным личностям, Валя из их числа.
Вадим замолк.
– Тяжко мне, вина гложет, – простонала душа.
– Тяжко тебе от трусости твоей, – ответило ей существо. —Не слушай это ничтожество. Ты совершишь подвиг. Гордость за этот поступок поднимет тебя на горделивую высоту. Что людишки?
Их взгляды не достигнут и низа твоего.
– За гордость платят страшную плату. Страх закрыл мой взор, я бьюсь в потемках. Я любить хочу.
– Заглуши эту душонку и обретешь бесстрашие. Ты жестоко расправишься со своими обидчиками. Что есть слаще мести?!
– Ложь, Вадим. Ты обретешь неприкаянное гибельное одиночество. Потускнеют любимые глаза. Я любить хочу.
– Что любовь?! Скоропортящийся плод воображения.
– Ложь. Истинная любовь не игра воображения, а вечные отклики двух созвучных душ.
– Слушай меня, не ее. Ты стремишься к возвышению. Как тут без злости?! Слезливая любовь – жалкая жертва. Неужели ты хочешь остаться навсегда жалким червяком?!
– Тяжесть вины гнетет. Я хочу любить.
– Не слушай ее, от нее одни страдания, на что она тебе? Не ты ли презирал ее? Ты не виновен, распни, распни ее! Или вручи ее мне – если не ты, то я.
– Не отдавай меня ему, любви не станет места. Признаешь ты потом Валентину?
– Иди, не медли, Валя высмотрела все глаза. Ты обещал прийти – слово мужчины или беспутной девки?!
Луна восходит в зенит, иди, победи ее!
– Я хочу любить! – вдруг возопил Вадим.
Из глаз брызнули слезы:
…Я тяжко виноват. …Я мог спасти его, страх за гордыню не позволил. …Ты не позволил. …Я понял, кто ты, я узнал тебя.
Свесив голову, Вадим плакал:
– Ты опустил меня на колени… закабалил, как домработницу… я не смел любить.
Посмотрел в зеркало:
–Я виноват, слышишь?.. Где ты? Я не страшусь вины! Где ты?… Испугался… Я не боюсь.
Вадим встал с колен, подошел к окну, резким движением раздвинул шторы – взору явилась полная луна.
Он взялся за оконные ручки, сильным рывком дернул их на себя. Окна распахнулись, створки ударились об угол стенного проема – расколотые стекла кусками полетели вниз, поранили руку, из ран потекли струйки крови.
Он поднялся на подоконник, выпрямился во весь рост, открыто посмотрел на луну.
– Я виноват… Я виноват, – с облегчением произносил.
Из ран продолжала течь кровь, собаки учуяли запах. Предчувствуя беду, они, отбросив неведомый страх, от которого жались к стене, бросились к Вадиму, с тревожным рычанием вцепились зубами в нижние края брюк.
– Вадим – послышался ему голос Валентины. Он резко обернулся, потерял равновесие.
– Мразь! – уловил слух, когда падал вниз. Собаки устремились за ним.
От удара о землю Вадим потерял сознание. Он лежал навзничь, из пораненных рук сочилась кровь. Джулия упала неудачно. Поджав ушибленную лапу, она стояла над хозяином и громко скулила, обнюхивая его лицо. Ромео в неистовом вое кружил вокруг хозяина, отбегал, кидался на ворота, затем снова возвращался.
Валентина безотлучно стояла у окна, смотрела на людную аллею. С наступления вечера
прошло избыточное время, а Вадима все не было. Стали закрадываться сомнения. Беспокойство усугубилось. «Два дня» вдруг приобрели в тревожном сознании зловещий смысл – она бросилась к выходу.
Едва слышный в начале проулка жуткий вой собак Валентина восприняла однозначно – побежала, сломя голову.
Достигнув дома, она встретилась с запертой изнутри калиткой.
– Вадим! Вадим! – в исступлении взялась руками за металлические пластинки решетки ворот, рыскала глазами по лужайке. Заметила в полутьме возле дома собак. Громко скуля, они, казалось, что-то искали в траве. Тут Валентина различила очертания неподвижного тела Вадима. Окна кабинета были распахнуты – вспомнился ночной кошмар. Она замерла в ужасе с раскрытым ртом. Онемение быстро прошло, навалилась на калитку, начала биться о нее, стеная: