Валентина слушала его с нарастающим опасением: изменчивость его характера испытала на себе сполна.
– Вадим, я очень устала, перенесем на завтра, с огромным интересом выслушаю тебя, – просящим тоном обратилась к нему.
– Нет уж! Завтра слушать буду я, уговор дороже денег, – издал смешок. – Сделаем так – сегодня я о женщинах, завтра ты о мужчинах. Я говорю, а ты уже в уме готовь ответное выступление на завтрашний день. Тема-то вечная, неужели не интересно поразмыслить над ней? Посмеемся, развлечемся, о серьезных делах еще успеем поговорить, – хихикнул. – Извини, вспомнил смешной анекдот.
Она не противилась.
– Слушай и думай. Я же прочитаю маленькую лекцию, – он снова хихикнул. – Ну вот опять, как вспомню один забавный случай, смех берет. Все, прекращаем смеяться, взяли себя в руки, сосредоточились – начали. Мир, Валя, устроен просто. Есть два противоборствующих начала: мужчина и женщина. Если пораскинуть умом, то становится понятно, что олицетворением худа является… ну конечно, женщина. Не возражай, завтра выскажешь свою позицию. Дело в том, что на них наложено бремя – они обязаны зачинать и запускать род человеческий, за что мы, мужчины, кланяемся им в ноги. Но им этого мало, пытаются водрузить свой каблук на нашей же макушке. Когда не получается, начинают мстить. Всю жизнь! Агрессивность, коварство, лживые слезы – все у них в ходу. За все наше хорошее платят неблагодарностью. И вот тут я подошел к важному моменту: оказывается, неблагодарность есть их жизненная позиция в отношениях с нами, горемычными мужчинами. Не удивлюсь, если у них обнаружат ген неблагодарности. Будь моя воля – поставил бы всех женщин к стенке, за исключением, разумеется, матерей, дочерей и сестер. Но это…
– Извини, я не в состоянии слушать, меня клонит ко сну, – Валентина встала.
– Ты обиделась? Постой, – он обнял ее за талию, – я же пошутил, не бери в голову, хотел услышать твой смех.
– Причин для смеха, Вадим, я не находила, и спасибо за лестные слова.
– Да, сегодня не мой день. Может, завтра улыбнется мне успех? Совершенно верно,– он резко встал, – завтра приду в гостиницу, – хитро прищурил глаз, – и проинспектирую вас, моя достопочтимая леди. Выволочки вам не избежать, обещаю.
– Я не против, буду ждать. Заодно и рассмешишь.
Вадим обнял ее, поцеловал в губы:
– Ты блещешь остроумием, оно редкое качество, – с восторгом отметил он.
– И за это спасибо, – она высвободилась из его объятий.
– Вот увидишь, в долгу не останусь, разыграю такое шоу… – Валентина уже вышла.
То, что произошло потом в постели, Валентина восприняла как насилие, если не надругательство над собой. Когда она легла в постель, он неожиданно набросился на нее. Не было ни возбуждающего шепота, ни легких касаний, которые погружают плоть в сладостный трепет, ни глубоких всепоглощающих поцелуев. Были нервные путаные действия рук, слабость и мягкость тела, раздражающие, изматывающие усилия.
Когда вспотевший Вадим довершил-таки свое дело, она тут же с неприязнью отвернулась от него: «За что благодарить?!» – язвительную мысль выразило оскорбленное женское самолюбие.
Вадим провел неспокойную ночь. Ранним утром поднялся с постели, украдкой оделся, вышел наружу. Ромео и Джульетта ждали его. Вадим остановился у ворот. Нечто в глубине души противилось его решению. Он пересилил внутреннее нежелание: была польза от профилактических постановок. И эту проблему устранит подобным способом.
К пустынному берегу Вадим и собаки шли в таком же порядке. Ромео вдохновенно трусил впереди, временами оглядываясь на своих близких. Джулия чинно сопровождала хозяина. Вадим повторял доморощенный монолог. Особенно выделял голосом фразу: «Это случилось не со мной!»