«Она у меня красивая! Он ошибся – не такая оправа подойдет ей. Новая гостиница!.. Нет! Конечно, нет! Она из той плеяды женщин, ради улыбки которых мужчины жертвовали жизнью, а ты гостиницей вздумал откупиться, паршивец. Она достойна того, чтобы к ее ногам бросить все блага мира. Сделай ее жизнь такой, чтобы само счастье позавидовало. Чтобы однажды она призналась тебе: “Знаешь, оказывается, грезы могут наскучить, жить с тобой намного заманчивей”.
Она прекрасна и остроумна. И какой же ты недотепа, что с самого начала не заметил, какая женщина рядом с тобой. Слепец, нежился в мечтах. Она и есть мечта! А как сладостно непосредственно общаться с мечтой! Ощущать ее прикосновение, видеть, слышать, знать, что это реальность, а не сказочный сон. Мне с ней хорошо. Уверен, она будет образцовой женой и превосходной хранительнецей очага…»
– Вадим, перестань пялиться, я не музейный экспонат, дырку сделаешь на моем лице, – услышал он голос Валентины.
– Моя воля: на кого хочу, на того и смотрю, кто посмеет запретить?! – а хотелось крикнуть: «Валя, я люблю тебя».
– Есть вещи более интересные.
– Не может такого быть!
– Может. – Она обратила к нему лицо. – Не плетись хвостом, иди рядом, не укушу.
– С превеликим счастьем. – Он поравнялся с ней.
Она взяла его под руку:
–Слушай сюда. Только что мы прошли кафе. Там за столом сидят двое, о чем-то беседуют, а перед ними всего одна бутылка пива, представляешь, глазу непривычно. Такую картину я наблюдаю не в первый раз. Ты столько времени находился здесь, но хоть раз заметил, чтобы возле какого-нибудь магазина торчали мужики, понимаешь, для чего.
– Все очень просто. Здешние мужики – народ несмышленый: не любят «соображать». Трепетный поиск единомышленника – не их промысел. Откровенно скажу – они захирели в глубоком застое, ибо лишены творческих страданий.
– Тебе весело, а мне нет.
– Но если серьезно, то веселюсь не я – веселится весь наш народ, – отмел упрек. – Пьянчужка, или, что смешнее, алкаш – востребованный и любимый герой всех анекдотов и юмористических телепрограмм. Люди ржут. В радостном ржании мне видится затаенная гордость – мол, вот какие мы исключительные: способны набраться до потери пульса, на том стоим и стоять будем! И что особенно печально, смеются записные трезвенники, смеются те, кто пропагандирует трезвый образ жизни. Пьяного героя возвеличили до небес. А герой всегда найдет себе последователей и подражателей, на то он и герой.
Валентина промолчала в ответ.
– А хочешь знать, что я заметил? – спросил.
– Хочу.
– Ты скорее похвалишь иностранцев, но не своих соотечественников.
– С чего ты взял?! – Она резко убрала руку с его локтя.
– С твоих слов.
– Неправильно «соображаешь», хотя понятно, по какой причине, и думать тут нечего – сам захирел в застое, – возмутилась. —А что касается моего взгляда, то не поленюсь растолковать тебе свои мысли. Да, мне нравится, как они строят личную жизнь. Я вместе с ними за то, чтобы жить, а не так вот взять и просуществовать. Но в то же время их не идеализирую. Они тоже не без недостатков. Мне, например, не по душе их расчетливость Основная тема их разговоров – это деньги. Здесь не любят одалживать, хотя в христианском милосердии им не откажешь. Но последней рубашкой не пожертвуют, даже очень близкому человеку. Они на все смотрят с практической точки зрения, в любом деле стараются выгадать. Так что у них есть и положительные стороны, и отрицательные, что в порядке вещей. Вот так мой милый, мир устроен просто! – с усмешкой заключила она.
– Тебе бы книжки писать, начальник, – процитировал Вадим слова персонажа из кинофильма Станислава Говорухина.
– А почему бы и нет! Вот возьмусь и напишу, впечатлений хоть отбавляй.
– Душой уповаю на то, что главным действующим лицом наметишь меня, таким рыцарем на все времена.
– Размечтался! Что я о тебе знаю? Подобно засланному казачку скрываешь свое прошлое.
– Никакой тайны из своего прошлого я не делаю. Не возражаю, если поинтересуешься, то расскажу все без утайки, впрочем, сама попалась на крючок, и я о тебе мало что знаю.
– Ты не задавал вопросов.
– Получается, что мы с тобой в равном положении. Практически не знаем друг о друге ничего, а вдруг у тебя за пазухой булыжник и ты ждешь удобного момента?
– Делать мне больше нечего, как носиться с тяжестью. Я же предупредила по-человечески: отравлю.
– Извини, запамятовал. Страшно: стою перед трагической неизбежностью и не ведаю, с кем на самом деле проживу считанные часы. Может, скинешь маску, откроешь свое подлинное лицо?