– Я не витаю в облаках, мне там делать нечего.
– Не витаешь? Если так, то интересно, какую земную жизнь ты уготовил и мне и себе?
– Я тебе уже говорил: расширю бизнес. Новая гостиница – это начальный этап. Дальше охвачу другие сферы. И только после возьмусь за осуществление главной идеи.
– Какой, ты можешь сказать?
– Не сейчас, извини, всему свое время.
– Как скажешь, а вообще-то, мне все равно, – но во взгляде он прочитал иное.
– Валь, дай мне подготовиться, это непростое дело. Поверь, я не питаю к тебе недоверия, кому, как не тебе, рассказать, – Вадим был искренен.
– Потерплю, не впервой. Ты, Вадим, для меня загадка, никак не получается разгадать тебя. Относительно бизнеса все понятно и логично. Только зачем потом браться за другое, ума не приложу. Стоит ли? Мне сейчас трудно что-то и предположить, хотя… Я, вот сейчас вспомнила про алхимиков: чего они добились? Жизнь прожили зря, свои способности потратили впустую. Искали, копались – и что в результате? Нет философского камня! Боюсь, что ты пойдешь по их пути.
– Не знаешь, а говоришь. К твоему сведению, их труды не прошли даром, ибо попутно они совершили научные открытия. Не будь их, неизвестно, кем стали бы мы.
– Главное, философского камня не изобрели. Понимаешь, часто бывает, что цель кажется реальной, но на самом деле она непостижимая. Осознание приходит поздно, но жизнь-то одна, ее не повторишь. Не знаю, что ты замыслил, могу лишь догадываться. Вадим, неразумно гоняться за призрачной мечтой, возьмись за то, что соразмерно твоим силам. В бизнесе есть такие высоты, которые способен покорить лишь редкий ум, что тебе еще нужно?! Покажи, чего ты стоишь.
– Тебе же неизвестно, что я замыслил, – с укором посмотрел на нее. – Бизнес не моя ипостась, займусь им постольку поскольку. У тебя лишь бизнес в голове, а у меня – нет.
Валентина посчитала себя оскорбленной.
– А что у тебя на уме, сам твой черт не разберет, – повысила голос. – Задрал нос и доволен собой.
– Да, я не желаю тупо шагать по проторенной кем-то дороге! – в ответ с вызовом произнес. – Только и делать, что есть, спать и мараться в толпе. Я хочу иметь свое лицо, не такое, как у всех. Я рожден не серой мышью, поэтому должен заявить о себе. Имею на это право и на все остальное, иначе зачем тогда жить? Каждому свое, поняла?!
– Не кричи! – вспылила. – Много себе позволяешь! Какой чистюля выискался – «не хочу мараться». Псих-одиночка! Ну и топай по своей дороге, не провожай!
Опомнившись, Вадим схватил ее за локоть:
– Постой, не сердись.
Она вырвала руку:
– А ну отпусти! – и рванулась вперед.
Вадим недолго стоял в смущении – кинулся следом. Однако она удивительным образом успела затеряться среди прохожих. Мелькнула в поле зрения, когда свернула за здание, на поперечную улицу.
Он устремился к тому месту, завернул за угол и увидел ее: она быстро удалялась с возмущенно поднятой головой. Пробежав необходимое расстояние, крикнул:
– Валя, ты хоть смотришь, куда идешь?
Она тут же резко остановилась. Повертела головой, осознала ошибку, сразу же перешла на другую сторону улицы – лишь бы не встретиться с ним – и ускоренным шагом пошла в обратном направлении.
Он нагнал ее.
– Валь, ты высказала свое мнение, я – свое, – с виноватой ноткой заговорил он. – Чуточку повздорили, ну, с кем не бывает.
– Отстань! – сухо ответила ему.
– Не отстану, пока не скажешь, за что злишься на меня.
– Он еще смеет спрашивать!
– Да, я хочу знать, в чем причина! – настаивал на своем.
– Отстань!
– Ответишь – отстану.
– Ты не любишь людей, а, значит, и я для тебя ничто, – «удовлетворила» его требование.
– Да как у тебя язык повернулся такое заявить! – возмутился во весь голос. – Да если бы я плохо относился к тебе, то разве… разве я похож на мизантропа?
– Ну, конечно, «мараться в толпе» мне во сне послышалось. Вокруг тебя грязные люди, один ты блещешь чистотой.
– Нет, ты не спала. Если пожелаешь, могу повторить. Я не касался людей, ты… Да не беги ты, дай мне объясниться!! – Валентина, вздрогнув от окрика, уменьшила темп ходьбы. – Людей я не оскорблял и не унижал, не делай из меня человеконенавистника. Естественно, толпа состоит из людей, но в ней человек лишается человеческого образа. Это скопище запрограммированных на насилие роботов, молох, который нацелен на то, чтобы только давить, рушить, убивать. Толпа порождает отвратительные и низменные чувства, быть ее составной частью я не хочу. Но чтобы окончательно убедить тебя, приведу один исторический пример. Кто казнил Христа? Конечно, не Понтий Пилат, он был исполнителем воли скопища людей. Вынесла приговор толпа. «Распни! Распни!» – орала, когда решалась судьба мученика. Что ты на это скажешь?!