– Просто повезло, – «аргументировала» оппонентка.
Валентина, поняв, что ее доводы не находят должного отклика, решила не обострять полемику.
– Может быть, – отозвалась она.
Замира, приняв ответ Валентины за согласие с ее мнением, вновь воодушевилась. Она подалась телом ближе к Валентине и таинственным шепотом поведала:
– Скажу тебе еще кое-что. У мужчин в голове большой тормоз: не понимают, что такое семья, что делать с ней. Все делает жена. Она многое может. Негодная жена сделает из мужа пьяницу, дундука, а умная поднимет честь мужа, видишь, как? А ты говоришь: «Приниженная роль». Неправильно думаешь, Валя.
Валентина беззлобно усмехнулась:
– Замира, извини, но я запуталась вконец. Не соображу, кто в семье главный и первый.
– Я же тебе все объяснила, – ответила та с озадаченным видом.
– Если, как ты говоришь, жена решает все в семье, то с чего ей лебезить перед мужем, чуть ли не с поклонами встречать его? А вот скажи, если благоверный загуляет, тогда тоже нужно его обласкать? Интересно, как ты поступишь в такой ситуации? Все мужики, сама знаешь, в душе бабники.
Замира внезапно изменилась в лице, от вдохновения не осталось и следа.
–Кто тебе это сказал? – впилась глазами она в Валентину.
– О чем ты? – от неожиданности смутилась.
– Ты видела моего мужа с чужой женщиной?!
– Фу ты, при чем тут твой муж? Я его толком-то и не разглядела. Увижу где-нибудь – не распознаю. Я для примера назвала его, понимаешь? Честно говорю, без всякой задней мысли, Замирочка.
Сложно было определить: поверила замужняя женщина ее словам или все же доверилась своим подозрениям, однако, выпрямив спину, она приняла гордую осанку и четко, не терпящим возражения тоном, сказала:
– И пусть гуляет, он мужчина. Никуда не денется – лучше меня не найдет. Честь семьи держится на жене.
Общение прекратилось. Обе, чувствуя неловкость, молчали. Валентина встала, с извинительной улыбкой выговорила, что с минуты на минуту ждет прихода подруги, попрощалась и удалилась.
Соседки перестали видеться. Недельки через три нечаянно встретившись на общей лестничной площадке – мир тесен, – откровенно обрадовались случаю. Осознавая абсурдность затянувшегося конфликта, попеременно стали тянуть друг друга в гости к себе. Прежние связи восстановились. Общались по душам, но провокационную тему не затрагивали.
У Валентины была одна дальняя родственница, Люся, которая имела дар внезапно напомнить о себе, что признаться, происходило довольно-таки редко. В девичестве она так бурно увлеклась романом с «целеустремленным» поклонником, что потеряла разумную осторожность. Когда опомнилась, поставила виновника перед наглядным фактом. Тот глубоко задумался – и «испарился». Люська не отчаялась, не залилась скорбными слезами. Проявив упорство и настойчивость, отыскала «паразита», а, найдя, без предупреждения, направленно употребила острые коготки. Короче говоря, женила на себя неудачливого беглеца. Выстраданное бракосочетание на одну неделю опередило рождение общего чада.
Родственница с корпулентным телом и заметными морщинами на лице – вот до чего доводит отчаянная любовь – выглядела старше мужа. Тот, стройный кучерявый шатен, по праву слыл красавцем, постоянно подвергался обстрелу дамских глаз. У него было единственное хобби в жизни – это повеселиться. Для развлечения всегда находил повод. Надо отдать должное ему: искусно рассказывал анекдоты, и шутки его были понятными.
Валентина считала его легкомысленным недорослем: в глубине его чарующих очей она усмотрела стойкие приметы глупости, которые, к ее удивлению, перемежались с приливами хитрости. Она отнесла его к разряду «хитро-глупых» – к новому типажу мужской особи.
Родственничек являл собой человека безвольного и пугливого. В доме владычествовала родственница, муж безропотно выполнял все ее указы. Справедливости ради стоит отметить, что Люська не злоупотребляла властью, то есть супруг не был приучен надевать домашний фартук. В ячейке общества царили мир и согласие – ни совместного ора, ни состязания по битью посуды. Гости умилялись, наблюдая взаимодействие и взаимопонимание супругов (правда, находились и такие, которые нервничали по данному поводу).
Между тем за ширмой семейной идиллии кипели скрытые нешуточные страсти. Ревнивая Люська всеми фибрами души чувствовала измену со стороны благоверного. И как не мучиться подозрениями, если «паразит» часто, не замечая ее, самозабвенно улыбался неизвестно чему. Разумеется, любая жена пришла бы к однозначному выводу.