Ближе к ноябрю облик природы заметно менялся. Кровососущие твари с чувством исполненного долга отправлялись восвояси. Уставшее солнце сдавало свои позиции. В предвестии зимы осень собирала тучи и оставляла их сторожить небо. Начинался период дождей, наступал сезон печали. Сердобольная природа приступала к скорби по тем безнадежным грешникам, которые получили черную метку – жгучий стойкий зуд от укусов посланников ада. Уныло, тоскливо, слезно.
С наступлением дождливой зимы туристический сезон завершился. Однако неуемная Валентина нашла иную заботу – задумала осуществить косметический ремонт здания гостиницы. Пустячное дело: подкрепить что-то, покрасить кое-где, кое-что заменить. С завидным рвением она приступила к выполнению неотложной программы.
«Пустячное дело» обернулось настоящей пыткой. Замысел с нервирующим «скрежетом» претворялся в реальность. Но не в ту, которая ей виделась в воображении. Нанятый работник, на ее взгляд, отличался непомерной говорливостью, но отнюдь не мастерской работой. На замечания разражался длинной, малопонятной тирадой, на что она отвечала не менее длинной, но чудовищно исковерканной от волнения речью. Не разумея друг друга, возмущались оба. Однажды после очередной острой «полемики», находясь под впечатлением от «столкновения взглядов», не вытерпела, выложила Вадиму свое недовольство работником.
– Невмоготу уже, – дала волю накопившемуся раздражению. – Представляешь, покрасил перила, а если медленно проведешь по ним рукой, то ощутишь подтеки. То же самое лестницы: если хорошо прислушаться, обязательно услышишь, что скрипят. Что ни сделает, все из рук вон плохо. Бездарь! Мастер только загибать словечко! Дура, что поверила его обещаниям.
Старая постройка годилась лишь на слом, о чем, по всей видимости, не догадывалась Валентина. В памяти Вадима возник печальный образ Джонни, опасения которого, как вышло, имели под собой основания. Его потянуло на шутку.
– Да-а, положение пакостное, дальше просто некуда, – принял он сокрушенный вид. —Но так и быть, подскажу, где выход. Посоветуй ему поменять местами язык с рабочей рукой, ничего сверхъестественного. Дело сразу пойдет на лад, не нарадуешься. Как видишь, все очень просто
Сказал и поплатился за это. Валентина плотно сомкнув губы, испепелила его взглядом. Вадим сообразил, что допустил оплошность. С озабоченным видом, сбивчиво, но с жаром предложил свои услуги. Потуги были напрасны, выражение ее лица оставалось предельно понятным. После она ни разу не пожаловалась ему.
Зимой в жизни Вадима и Валентины не произошло особых изменений. Распорядок дня для них обоих остался прежним. Она вставала рано, направлялась в гостиницу с целью не оставлять без надзора «бездаря». Вадим же, как и прежде, предавался одиночеству.
Домой возвращалась намного раньше, в часы сиесты. Досуг не посвящала общению с Вадимом. Коротко поговорив с ним, уединялась в спальне, где в тиши и спокойствии при иконке на тумбочке возле кровати склонялась над Библией.
В уединении Священное Писание изучала и анализировала личность со сформировавшимся мировоззрением и твердой духовной позицией, а не юное создание, которое когда-то из праздного любопытства вознамерилось разнообразить ничем не занятое время. Неувязки в тексте, вызывавшие ранее недоразумение и недоумение, теперь Валентина вдумчиво и терпеливо разбирала, следуя логике собственных суждений. И находила им объяснения, которые свелись в итоге к обобщенному толкованию. «Авторами Библии являлись сорок человек, от пастуха до царя. Каждый из них, описывая то или иное событие, исходил из собственного субъективного восприятия. Десять очевидцев одного происшествия представят десять несхожих в деталях показаний, нет ничего удивительного в этом, – мыслила она. – Объединяла их непреклонная вера в истинное существование Бога. Составители не побоялись включить расхождения между очевидцами, что убедительно говорит об их искренности, откровенности и о правдивости изложенных деяний. Вымысел, известно, лишен противоречий, там все «гладко». Логически обоснованного возражения своим доводам Валентина не видела.
Изначально, когда Валентина только поставила перед собой цель осмыслить Библию, камнем преткновения для нее служили не «неувязки» книги, а два принципа, два начала, на которых зиждилась вся христианская идеология. Эти два библейских факта – история, связанная с рождением Христа, и вторая – Его воскрешение из мертвых – противостояли историческому опыту человечества, служили испытанным оружием в руках атеистов. Валентина чувствовала беспомощность в разрешении краеугольного вопроса.