Иван Михайлович провожал членов ученого совета к столу заседаний и усаживал их по строго продуманному порядку. Этот порядок заимствован современными научно-исследовательскими институтами из практики работы боярской думы с ее широко известным и тонко разработанным местничеством, где учитывались родовитость, чины и реальная власть. Конечно, древний обычай был очищен от всяких феодальных и абсолютистских предрассудков. Сохранили только здоровую суть: на ученом совете каждому полагалось место сообразно научному чину и занимаемой должности. Этот мудрый порядок подтверждался также известной поговоркой: «каждый сверчок знай свой шесток».
У зеленого стола Казеннов размещал докторов наук и профессоров. Причем в правой стороне — технических докторов, а с левой стороны — экономических докторов, обеспечивая тем самым устойчивое положение и равенство в любой научной дискуссии.
За докторами во втором ряду от стола усаживались перспективные кандидаты наук, работающие над докторскими диссертациями, и руководящие товарищи из министерств и ведомств.
Третий ряд предназначался для бесперспективных по лености, возрасту или состоянию здоровья кандидатов наук, неостепененных руководителей секторов и представителей общественных организаций, кооптированных в состав ученого совета.
Остальные участники заседания занимали места в той части зала, которая отводилась для публики. Там они рассаживались на демократических началах. За этим тоже наблюдал Казеннов.
Запыхавшаяся, багровая от волнения и натуги Розалия Строкина доставила на совет уважаемого Федора Юлиановича. Растопырив мощные локти, она провела его по тесному от людей коридору и усадила возле стола с зеленым сукном. Члены совета так активно кинулись приветствовать почитаемого и заслуженного человека, что определенно нанесли бы вред его здоровью. Но Розалия решительно, как наседка высиженного цыпленка, загородила собой Федора Юлиановича и тем сохранила рецензенту силы, накопленные для поездки на совет.
Курдюмов-сын, энергичный молодой человек с бобриком, похожим на щетку для чистки кухонной раковины, прибыл на совет так, как положено прибывать на дипломатический раут, — за минуту до открытия заседания. Он наотрез отказался занять припасенное Казенновым место возле стола и пожелал сесть в демократической части зала. Со свойственной находчивостью Иван Михайлович вышел, из положения, согнав с угретого места старшего техника-лаборанта Славку Курочкина. Впервые за время работы в институте Славка осчастливил своим присутствием ученый совет. Из-за полного незнания порядка проведения заседаний место он занял не по чину в первом ряду. За свое дремучее невежество теперь был удален в конец зала, где уже не было свободных мест, и Славке пришлось подпереть стенку.
Ровно в двенадцать серебряной трелью пропел председательский звонок.
— Товарищи члены ученого совета, — Бортнев поправил очки и встал за столом, — если разрешите, мы начнем наше заседание.
Члены ученого совета согласно закивали, проворно стали растаскивать аккуратные стопки бумаги и выбирать в стаканчиках отточенные карандаши с такой обстоятельностью, словно покупали выходные штиблеты.
С первым вопросом управились за десять минут. Выдали три трехмесячных отпуска и один четырехмесячный для завершения еще не написанных диссертаций и утвердили перспективный пятилетний план повышения научной квалификации работников института. План уже утверждался советом ранее раза два, и очередное утверждение не вызвало ни малейшего интереса.
— Теперь перейдем ко второму вопросу повестки дня, — объявил Бортнев. — Есть предложение дать докладчику сорок минут, уважаемым рецензентам (Василий Петрович изящно покивал в сторону Федора Юлиановича и Курдюмова-сына) — по двадцать минут, для выступления в прениях — десять. Работу совета предлагается закончить в семнадцать ноль-ноль.
Возражений не последовало. Председательствующий пригласил докладчика на трибуну, напоминавшую формой крышку лакированного гроба, поставленную «на попа».
Жебелев откинул пятерней волосы, беззастенчиво выпил полстакана «Боржоми», купленного на средства ученого секретаря, и доложил, что произведенные сектором научные исследования вопроса применения сборных железобетонных конструкций в промышленном строительстве свидетельствуют, что в отдельных случаях такое применение наносит прямой ущерб.
— В угоду модным лозунгам односторонне понятой индустриализации строительства пропагандируется практика огульного, безоговорочного применения сборного железобетона без учета конкретных особенностей места строительства и его специфики. Кроме прямых убытков, она привела к вытеснению так называемых «неиндустриальных материалов», в частности кирпича. Если вглядеться пристальнее, товарищи члены ученого совета, то в основе это напоминает известные попытки в целях экономии строить дома без лифтов или продвигать кукурузу за Полярный круг.