— Или фонарей «летучая мышь»… Были такие светозарные приспособления, — с улыбкой уточнил седовласый врач и снял очки.
— Разве можно сейчас мириться, что выпускаемые заводом токарные станки обеспечивают лишь двадцать процентов чистого рабочего времени, тогда как гидрокопировальные автоматы дают такого времени уже пятьдесят процентов.
— Станки с программным управлением еще больше выдают, — поддержал Готовцева токарь. — Все девяносто процентов выкладывают. Не станки, а загляденье!
— Так зачем же нам поступаться депутатской совестью и доверием избирателей и делать исключение, отводя землю для ненужного строительства? Деньги, какие министерство выделяет для нового строительства, нужно направить на модернизацию оборудования и перевод станкозавода на выпуск продукции, отвечающей современным требованиям.
— Полностью поддерживаю предложение товарища Готовцева, — заявил врач, добро улыбнулся и добавил: — Зачем же нам быть помощниками в ненужной затее с отводом земли? Не тот, говорят, дурак, кто просо на чердаке сеял, а тот, кто ему помогал.
Члены депутатской комиссии дружно рассмеялись, и Цыплаков понял, что вопрос провалился.
Звонить Агапову он не стал. Приятно сообщать хорошие новости, а дурные и сами дойдут. Не стал Цыплаков звонить и потому, что завтра станкостроителям должны были вручать переходящее знамя и огорчать Агапова накануне такого события просто не хватило сил.
К тому же Цыплаков вспомнил, что утром у него першило в горле и покалывало в груди. После заседания он отправился в поликлинику, получил бюллетень в связи с острым респираторным заболеванием и умахнул на электричке за город к заботливой теще, где во время болезни его не будут тревожить настырные директора, где вдоволь будет свежего молока и меда, столь полезного при подобных заболеваниях.
Глава 9. Палки в колеса
— Да, Андрей Алексеевич, именно так, — принципиально новое решение узла, — сказал Шевлягин, придерживая ватман, чтобы начальнику было удобнее рассматривать чертеж. — Перевод элементов скольжения на вращение упрощает конструкцию, дает повышение мощности за счет снижения затрат на трение, уменьшает габариты и позволяет улучшить смазку…
— Бобышку за каким дьяволом сюда прилепили?
— Для увеличения прочности.
— А нужно ее увеличивать?
— Предполагаем возможность сопряжения динамических нагрузок.
— Конструктор должен знать, а не предполагать. Точно знать… Почему Павел Станиславович отверг чертеж?
— Сомневается, будет ли работать узел такой конструкции.
— Ты как считаешь?
— Считаю, что будет.
— А на самом деле?
— Не знаю, Андрей Алексеевич, как на самом деле, — зло ответил Шевлягин. — Первая же такая конструкция… Может, и бобышка не нужна, может, и в самом деле при работе все здесь заскрипит. В деле это можно узнать. Сделать опытный образец и в металле довести конструкцию. Вот тогда и ответим, прав товарищ Веретенников или нет… Опытный образец нужен. Только так можно выяснить, великая это идея или глупость.
— Ты считаешь, что великая идея?
— Убежден, — упрямо ответил Шевлягин. — Потому и предложил Павлу Станиславовичу использовать конструкцию в проектируемой линии. Надоело уже, Андрей Алексеевич, до чертиков косить собакам сено. Разгоняйте тогда бюро перспективного проектирования и дело с концом. В общем, если не возьмете чертеж для использования в линии, я подаю заявление об уходе…
Андрей Алексеевич слушал разгоряченные тирады Шевлягина и понимал его. Так можно понять архитектора, по проектам которого не построено ни одного дома, понять профессионального военного, не подавшего ни одной команды в настоящем сражении.
Но он понимал и Веретенникова, отказавшегося принять на веру новое решение ответственного узла автоматической станочной линии. А если в самом деле великое творение перспективщиков откажется работать? За воротник тогда возьмут в первую очередь Готовцева и Веретенникова. На их головушки тогда посыплются не шишки, а самые натуральные булыжники.
— Изготовляйте опытный образец и проверяйте в работе, — настойчиво продолжал Шевлягин. — Хватит нам друг другу на пальцах доказывать.