— Где изготовить такой образец? Три года нам будут такой образец изготавливать, а мы в будущем квартале должны начать выдачу рабочих чертежей. Кто за месяц такой образец сделает? Ты думаешь, что говоришь?
— Думаю. Свою экспериментальную базу ОКБ должно иметь. Это же ясно, Андрей Алексеевич, как божий день. Хватит нам ходить на поклон к добрым дяденькам. Лбы порасшибали, толку что? Если наша новая конструкция окажется в работе, она в пять раз перекроет все затраты на опытный образец. Мы же в образце ее доведем до такой кондиции, что заказчик пальчики оближет. Нужно нам иметь экспериментальную базу. И не закуток, как на станкостроительном, а собственный завод. Это, между прочим, не моя фантазия. Многие ребята у нас в бюро так считают.
— Считать легко. Голосованием тут не решишь, Шевлягин. И завод тоже не тульский пряник, его за полтину не получишь… Солидно у вас все получается. Главное в том, что всякое упрощение конструкции повышает ее надежность.
— Будет она работать, Андрей Алексеевич. Даю гарантию.
— Гарантии, Вася, выдает только Госстрах, да и тот, как тебе известно, иной раз ошибается и выкладывает собственные денежки… Насчет экспериментальной базы ты верно говоришь. Позарез она нужна.
— Раз позарез, так вышибайте ее у начальства. Чего резину тянуть?
Готовцев мог конкретно ответить на вопрос нетерпеливого перспективщика, но удержался. Сообразил, что конкретный ответ Шевлягин тут же разнесет по всем четырем коридорам ОКБ, и станут явными замыслы начальника, вылезет, на свет божий вся его стратегия.
Для появления на экспериментальном участке Андрей Алексеевич выбрал нужное время.
В знакомом закутке, где на проволочной оградительной решетке красовалась замызганная, с полуоблупившейся краской трафаретка, извещающая, что именно здесь воплощаются в металл прогрессивные конструкторские идеи, Готовцев увидел сменного мастера Афонина и единственного станочника, фрезеровавшего какую-то заготовку.
Мастер Афонин, давний приятель Готовцева-старшего, хорошо знающий и Андрея Алексеевича, приходу начальника ОКБ не обрадовался. Неожиданное появление начальника оторвало мастера от нужной работы. Зажав в тисках кусок стального прута, Афонин старательно обрабатывал его драчовым напильником. При появлении Готовцева он попытался было загородить спиной «левачок», но было, поздно.
— Шатун для своего «Вихря» мастерю, — признался Афонин. — Полетел, паразит, в воскресенье, а в магазинах ведь шатун не добудешь. Такой пустяковины наделать не могут, вот и приходится вручную елозить до седьмого пота… Комедь!
Мастер Афонин был заядлым рыболовом. Из тех, кто в разгар клева не поленится и шатун вручную смастерить, и съездить за свежим мотылем в Вологду или Сызрань.
— Понимаешь, какая штука, Алексеевич, приключилась. Километров десять мы с дружком отмахали до заветного места, а шатун — раз! — подсек под коленки. В обрат на веслах шли, а тут встречный ветерок взялся. Руки отмотали. Ни одна зараза не согласилась взять на буксир. Бывают же такие люди…
Обычно не отличавшийся многословием мастер Афонин явно намеревался угостить Готовцева длинной рыбацкой байкой.
— В другой раз, дядя Петя, про рыбалку расскажешь, — перебил Андрей Алексеевич мастера. — Почему на участке пусто?
— Так день какой! Родитель твой сейчас в президиуме заседает, а остальные кто куда.
— А если точнее? Строгальный вот стоит без рабочего, у расточного тоже никого нет, сверлилка простаивает…
— Так день какой! Знамя нам вручают. В клубе идет торжественная часть.
— Ты мне голову торжественной частью не забивай. Я по цехам шел, работают люди как положено. На торжественной части те, кто от смены свободен. Почему на экспериментальной станки простаивают?
Афонин засопел, развинтил тиски и с грохотом кинул в ящик стола недоделанный шатун.
— Потому не работают, что мы сбоку припека, — сердито ответил мастер, и бритая щека его дернулась, будто Афонина укусил невидимый комар. — Ни черту мы здесь, как говорится, кочерга, ни богу свечка. Потому и станки простаивают… Месяц кончается. У нас сейчас технологи гайки крутят, а экономисты кожухи красят… Снял начальник механического рабочих с экспериментального участка. Одного Гришку Савина оставил. Вроде как на расплод. А что Гришка наработает, если у него производственный стаж три месяца и четыре дня. Только что из пэтэу вылупился, на крыло еще не стал, как тот утиный подлеток.
Афонин говорил опять с непривычным ему многословием.
— Как наши заготовочки поживают?