Андрей Алексеевич сообразил, что хитрющий Кичигин догадался о пятикратном умножении, произведенном начальником ОКБ. Не иначе, как и сам тоже умножает в уме в нужных случаях.
— Не справятся.
— А мы им в помощь наших конструкторов подкинем. У нас ведь тоже конструкторский отдел не маленький. К сожалению, специалистов по автоматике почти нет… Так ваши ребята натаскают заводчан, и будет у них полный альянс.
— Если так, конечно, — сделал Андрей Алексеевич первую уступку. — Кроме проекта хочешь и своих конструкторов поднатаскать?
— Дороже, что ли, за то возьмешь?.. Слушай, Андрей Алексеевич, ходим мы с тобой друг возле друга, словно шаров наглотались. Оба ведь мы одной дипломатии выучены. Понимаю, не доросло еще наше сознание до бескорыстной выручки, план висит и над тобой, и надо мной тоже… Выкладывай напрямую, что взамен нужно?
Готовцев остановился, взглянул в честные глаза директора Кичигина и понял, что с этим мужиком не нужны увертки.
— Опытный узел для новой автоматической станочной линии… Сделать и проверить его в эксплуатации.
Кичигин спросил о проектной мощности узла и замедлил с ответом.
— Ты тоже на пять умножаешь, Виктор Валентинович?
— На шесть, — откликнулся Кичигин повеселевшим голосом и объяснил, что прошлые годы он действительно умножал на пять, потом сообразил, что увеличение в запросах должно быть шестикратным, с учетом периферийного коэффициента.
— Сделаем узел. Но уговор — когда эксперименты кончите и узел доведете до ума, оставите его заводу за установленную цену.
— По разовой калькуляции… Не утвердят ведь оптовую цену на опытный образец.
Кичигин согласился на «разовую» калькуляцию, хотя и понимал, что в такую калькуляцию бухгалтерия ОКБ впихнет все расходы, какие висят на самых безнадежных счетах и к опытному образцу будут иметь отношение по принципу: в огороде бузина, а в Киеве дядька.
— Но отливками вы обеспечьте. У нас, Андрей Алексеевич, литейка слабовата.
— Ладно, отливки будут наши. А транспортные расходы… Две тысячи километров!
— Не прибедняйся Андрей Алексеевич. Ты же на обратную дорогу не будешь тратиться. А представь, что мы откажемся от опытного образца? Тебе же тогда обратный тариф платить.
Дальше разговор происходил в кабинете, и носил он уже конкретный характер солидного общения современных советских бизнесменов. Имея в виду пользу общегосударственного дела, они отнюдь не собирались упускать сугубо ведомственную и, в какой-то части, свою личную выгоду. Говорили напористо и деловито, не забывая и таких нюансов, как обеспечение бытовых условий командированным конструкторским светилам и наладка будущего опытного образца, когда он перейдет в собственность заборского станкозавода.
И чем откровеннее шел разговор, тем яснее становилось Готовцеву, что он дал маху, что у Кичигина можно было получить согласие не на один опытный образец, а на пять, на десять. В отличие от Агапова, медлительного и осторожного, Виктор Валентинович понимал выгоду сотрудничества с ОКБ по опытным и экспериментальным образцам. Да и как иначе, если бьется Кичигин как рыба на песке, чтобы получить для своего завода самую малую новинку, а тут будут подваливать наисовременнейшие, испытанные, проверенные в эксплуатации, доведенные до эталона машины.
— Жаль, Виктор Валентинович, что нас с тобой разделяют расстояния… Две тысячи километров, а при доводке конструктору нужно порой на дню пять раз сбегать в цех. Рядом бы жить нам с тобой, такие бы дела закрутили…
Две тысячи километров, транспортные тарифы и бесконечные конструкторские командировки нельзя было сбросить со счетов. Хоть и с Кичигиным наверняка было бы работать легче, но ориентироваться Готовцеву надо на тихохода Агапова. Как ни говори, а там все будет под рукой.
— Закрутили бы, — сказал Кичигин, понимая, что в перспективе дела со столичным ОКБ у него не закрутятся. — Погляди, какие у нас требования на будущее!
Виктор Валентинович встал, подошел к стене и отмахнул легкую занавесь. За ней оказалось просторное, отлично выписанное панно. На фоне знакомых щетинистых сопок были нарисованы заводские корпуса с глазастыми окнами, двухбашенный административный корпус, автомобили на просторной стоянке, затейливая и строгая одновременно проходная, привлекающая взгляд ажурным плетением кованых ворот, легкая высокая ограда и зеленые купы деревьев.
— Так сделаем, без дураков. В вековой здешней тайге создадим современное станкостроительное предприятие. И тогда двину на заслуженный отдых. Рыбачить буду вволю, охотиться в полное удовольствие. Я ведь, Андрей Алексеевич, родом из здешних коренных промысловиков… Заплаты не будем класть, дадим полную модернизацию по высшему классу. Будем и микроны ловить и чистоту обработки давать по верхней норме… Был я год назад у западных немцев. Посмотрел, как они за микроны бьются, а мы что — дурее их?