Или уже не пытаться и вернуться к тёплой и комфортной жизни. Например, с Вениамином Борисовичем. Где всё будут решать за меня. И содержать меня словно тепличное растение вдали от реальности, оберегая и изолируя от мира.
Это почти как само́й запереть себя в тюрьму и отдать ключ надзирателю, сдавшись на милость. Удобно. Сытно. Мерзко.
Я всегда была тихоней.
Тихо училась в школе, где главным страхом для меня был вызов родителей. Причём, если вначале боялась, что вызовут папу, то после того, как отец ушёл от нас, больше всего на свете я боялась, что в школу вызовут маму, и она начнёт там скандалить. Мне будет стыдно смотреть после этого людям в глаза. И я боялась своего стыда.
Я в принципе боялась маминых истерик.
А мама до сих пор любит, умеет и практикует это дело с ловкостью профессионала. Манипулируя моим страхом и добиваясь от меня любого своего каприза таким приёмом. Я это прекрасно вижу, но всякий раз, всякий чёртов раз я замираю перед ней, словно долбаный кролик, и... Единственный способ для меня нормально взаимодействовать с моей маман – это не общаться. Игнорировать её по возможности. Отговариваться занятостью или ещё чем-нибудь. Стараться изолировать себя. Спрятаться. Опять прятаться.
Как же меня это сейчас злило!
Мы с родителями жили в доме напротив Бабушкинского парка неподалёку от платформы Лосиноостровская. Вблизи от нас широко раскинулись корпуса строительного университета, куда я благополучно поступила сразу после школы потому, что недалеко ходить.
Я не могу сказать, что у меня были какие бы то ни было яркие предпочтения в учёбе или была мечта стать кем-то. Но сам факт того, что учиться я пошла туда, куда мне указала мама, сейчас злил неимоверно. И, вспоминая то время, могу точно сказать: я пошла в строительный университет только затем, чтобы мама не орала.
Если бы она тогда указала мне пальцем на медицинский, то я пошла бы в мед. И мучилась бы там, не умея принять самостоятельного решения. Оглядывалась бы на авторитеты или инструкции.
Хорошо, что в моей работе сегодня хотя бы судьбы людей не задеты.
Я и замуж вышла за первого встречного, который предложил, ужасно радуясь тому, что смогу жить вдали от мамы. Собственно, это и было основной причиной моего замужества.
Это уже позже я привыкла к Жене и полюбила. Привычно спряталась за его спиной от жизни и создавала свой мирок, свой воздушный замок. Сделав из мужа щит. Вообразив его главным человеком в моей жизни. Не себя! А его!
Дурочка...
Щит оказался так себе. Неважнецким. Но это не помешало мне скрывать за ним до недавнего времени своё тельце. В утёсах, блин!
Маршируя вдоль дороги, я неловко поставила ногу, потеряла равновесие и чуть было не пропахала носом мостовую, если бы меня не поймал встречный прохожий. Причём он так ловко подхватил меня за талию, абсолютно недвусмысленным образом прижимая к себе, что в моей голове что-то щёлкнуло. Замахнувшись, я шлёпнула ничего не понимающего мужчину по щеке ни за что ни про что. И испугалась своего порыва, задёргалась в его руках.
Хотела привычно начать извиняться, коря себя за странный порыв, но меня опередили:
– Отличный навык! Молодец! — хмыкнул мужчина и, поставив меня на землю, отступил, улыбаясь, — не позволяй никому ничего лишнего!
И пошёл дальше. Быстрым шагом. Не оборачиваясь.
А я, похлопав ресницами ему вслед, оглянулась, с недоумением разбираясь: а куда это, собственно, меня занесло?
Оглядывая типичные для столицы постройки, выискивая, за какое здание бы зацепиться взглядом, чтобы понять, где я, поймала себя на том, что улыбаюсь.