— А что это за белые шарики?
— Гуси. В Чехословакии разводят гусей, так что нас с вами ждет вкусный обед.
Но в это время вспыхнула надпись, сообщавшая пассажирам, что самолет пошел на посадку, и Ирэн так и не узнала, всерьез говорил де Мулляк или шутил.
Бельгийская стюардесса указала им на симметрично расположенные дома с красными черепичными крышами, напоминавшие детский «конструктор», и сказала:
— Вот Лидице!
— Мне кажется, я слышал это название, — проговорил профессор.
Самолет медленно разворачивался над позолоченной солнцем Прагой… Он пролетел над голыми холмами, низко прошел над березовой рощей, над свекольным полем и с легкостью насекомого сел на летную дорожку. Постепенно замедляя ход, он пересек поле, спугивая огромных зайцев, которые убегали в сухую траву.
— Черт побери, здесь, видно, не охотятся! — заметил один из пассажиров.
— Охотятся, только не на аэродромах, — ответил его сосед.
Самолет описал полный круг и подкатил к зданию аэропорта, пропеллеры вздрогнули и замерли, моторы замолчали.
Девушка в ярко-синей форме радостно приветствовала бельгийскую стюардессу и поднялась на самолет за паспортами. Один из пассажиров выразил по поводу этого удивление.
— Чистая формальность, — ответила девушка. — Мы их вам сейчас вернем.
Фоторепортеры и кинооператор подбежали к сходням. Седой почтенный человек подошел к французским делегатам.
— Профессор Ренгэ? Разрешите приветствовать вас на нашей земле. Мы счастливы, что вы к нам приехали.
Затем он поздоровался с де Мулляком, с которым, видимо, был уже знаком. Их окружили еще какие-то люди, и все наперебой пожимали им руки и преподносили цветы.
Профессор не успевал отвечать на приветствия, и у Ирэн тревожно забилось сердце, когда она увидела, что его осаждают журналисты с блокнотами в руках и записывают все, что он говорит, а кто-то пытается подсунуть ему микрофон.
— Все здесь очаровательны, — сказал профессор, когда они в сопровождении толпы пошли к зданию аэропорта. — А что это за господин нас приветствовал? Он великолепно говорит по-французски. Я совершенно не запоминаю имен, — обратился Ренгэ к де Мулляку.
— Это ректор Пражского университета.
— Как же так! Надо было меня предупредить. А дама, заговорившая со мной по-чешски?
— Вице-председатель парламента. Она же — председатель чешского комитета мира.
Французских делегатов провели в зал ожидания и познакомили с молоденькой переводчицей Зюской и с американцем, похожим на аргентинца. Он приехал приветствовать их от Всемирного Совета Мира.
Ирэн старалась ничего не упустить, запомнить каждую мелочь в этом новом для нее мире. Она с интересом посмотрела на огромный фотомонтаж, висевший у входа. На нем было изображено строящееся здание на фоне средневековой башни. Под снимком надпись на нескольких языках:
«Чехословакия гордится своим прошлым и строит свое будущее».
Им подали аперитив с печеньем и бутербродами. Де Мулляк чувствовал себя как дома и переходил от группы к группе, обращаясь к каждому с приветливым словом. Профессор с ректором нашли общих знакомых, и их беседе, казалось, не будет конца. Но их прервала Зюска.
— Вы меня простите, господин профессор, нам надо зайти на таможню…
— А сюда мы еще вернемся?
— Если вы не возражаете, мы поедем прямо в гостиницу.
Ренгэ раскланялся со всеми приехавшими его встречать и пожал руку ректору.
— Надеюсь, мы с вами еще увидимся?
— Обязательно. Я завтра буду на конференции.
Зюска провела их к паспортному столу. В окошечке сидел военный с непроницаемым лицом. Кивком головы он разрешил им выйти.
— А паспорта разве нам не вернут? — спросил профессор.
— Потом, — ответила Зюска.
Таможенник попросил раскрыть чемоданы. Он проверил содержимое портфеля де Мулляка, слегка приподнял аккуратно сложенное белье и платья в саквояже Ирэн и вынул из чемодана профессора большую картонную коробку.
— Он спрашивает, что в ней лежит, — перевела Зюска.
— Честно говоря, я сам не знаю, — ответил профессор. — Ее всунула в последнюю минуту жена.
В коробке оказались две пачки сухарей, плитка шоколаду и немного печенья… Таможенник с бесстрастным лицом положил все на место, сам закрыл чемоданы и роздал паспорта.
У выхода их ждали две машины. Профессора поразила обтекаемая форма автомобилей и то, что мотор находится сзади.
— Чешская марка? — спросил он де Мулляка.