— К Милтону идёшь? — спросил Крис, когда она поднялась. Его взгляд был затуманенным, но в нём плескалась странная злость.
— Допустим, — спокойно ответила Мэл.
— Милтон говорил, что не станет заводить отношения в универе. Чем ты его зацепила, апельсинка?
— Это ты мне скажи, Кристофер, — холодно бросила она и ушла, не позволив себе оглянуться.
Он остался один — наедине со своими мыслями, которые пожирали его хуже любого яда. Может, стоило довериться ей, выговориться, пока не поздно. Но Крис упрямо тонул в собственной апельсиновой плантации: шаг за шагом, вдох за вдохом. Казалось, аллергия вот-вот задушит, но смерть упорно обходила его стороной.
Забыть Мелоди, стереть её из жизни, вычеркнуть этот проклятый цитрус из памяти — он пытался. Снова и снова. Но тщетно. Он будет тонуть в апельсинах до тех пор, пока сама причина его трагедии не протянет руку и не вытащит.
***
Гулко хлопнула входная дверь из красного дерева. Не задержавшись в гостиной ни на секунду, Кристофер поднялся наверх. Внизу, на диване, сидели Хантер и Мелоди. Они прекрасно видели, каким он вернулся — злость буквально струилась с его плеч. Никто в здравом уме не стал бы подходить к Крису в таком состоянии. Никто, кроме Мелоди. Она всегда нарушала это негласное правило.
— Мэл, может, в этот раз не стоит? — Хантер сжалась, будто сама ощутила его гнев на своей коже. — Он выглядел очень... опасно.
— Я не могу оставить его одного в таком настроении, — упрямо покачала головой Мелоди.
Сколько раз она уже слышала подобные предостережения? Если бы послушалась хоть раз, их с Крисом связь никогда не стала бы такой прочной. Но каждый её шаг к нему был похож на игру с пламенем. Стоило только оступиться — и ожог останется на всю жизнь.
— Хоть бы раз сделала, как мы говорим, — пробормотала Хантер.
— А если бы человек, которого ты любишь, захлёбывался в злости, ты бы что сделала? Сидела бы тут, прижав уши, и делала вид, что тебя это не касается? — Мелоди откинула плед и поднялась с дивана.
Хантер промолчала. Она понимала: в таком случае поступила бы точно так же, как и подруга. Но сама она ещё не знала любви до упора, любви, которая держит крепче любого страха. В восемнадцать ей казалось правильнее пробовать, искать, менять. В отличие от неё, Мелоди будто навсегда выбрала свой путь. Хантер было жаль подругу — ведь Кристофер никогда не смотрел на Мэл так, как она мечтала.
— Будь осторожна, ладно? — мягко сказала Хантер, сжав её ладонь.
Поднимаясь по лестнице, Мелоди задерживала взгляд на фотографиях, что украшали стены. Их было множество, и на каждой — только дети. Вот маленькая Хантер виснет у Криса на шее, а он, смеясь, делает вид, что хочет сбросить её на траву. На другой — Мелоди и Хантер шепчутся у костра в ночи. Везде они трое — но ни одного взрослого. Казалось, родители хотели сказать всему миру: «Смотрите, мы любим своих детей»".
Тихо приоткрыв дверь, Мелоди заглянула внутрь. Комната встретила её хаосом: одежда валялась на полу, на столе громоздились пустые кружки. Совсем не похоже на педантичного Криса, привыкшего к безупречному порядку.
— Крис, — позвала она с едва заметной дрожью в голосе.
— Чего тебе? — откликнулся он, не поворачиваясь. Сидя на подоконнике, Крис выпускал кольца дыма в ночь. Родители знали, что он курит? Вряд ли. Мелоди однажды случайно узнала об этом и с тех пор хранила его тайну.
— Хотела проведать тебя. Ты даже не удосужился поздороваться, — Мелоди держалась на расстояние, будто тонкая черта могла защитить её от гнева Криса.
— А что мне было делать? Влезать в ваши девчачьи разговоры? Наверняка опять обсуждали какого-нибудь красавчика из очередного глупого сериала. — В голосе Криса звучало сдержанное раздражение: он явно пытался не сорваться.
— Мы говорили не об этом.