— Чего тебе? — голос его был хриплым, но собранным.
— Та татуировка, — Мэл запыхалась, будто бежала. — На рёбрах.
— Какая из? — спросил он уже спокойнее. Похоже, внезапное возвращение Мелоди быстро вытрезвило его.
— Ты сказал, что это яблоко. А я настаивала, что апельсин.
— Хочешь посмотреть? Прямо сейчас?
— Что? Нет, — Мэл замотала головой, вспыхнув. — Просто скажи, что это.
— А зачем говорить, если можно показать?
Крис оставил термокржку и встал. Мелоди испуганно отвела взгляд, поняв, что он всерьёз собирается раздеться прямо здесь.
— Кристофер, не надо. Просто ответь.
Но он молча стянул с себя кофту и повернулся к ней спиной. Свет лампы на лестнице высветил линии старых рисунков и свежих татуировок.
— Апельсин... — выдохнула Мэл.
— Довольна? — натянув обратно кофту, он развернулся. Они оказались слишком близко, почти касаясь друг друга. — Может, теперь догадаешься, что это значит, апельсинка?
Схватив кружку, Крис быстро поднялся наверх. Он сам понимал, что совершил ошибку: нужно был гнать её прочь, врать до конца, повторять про яблоко. Но теперь было поздно. Захлопнувшись в комнате, он рухнул на кровать, сдёрнув ненавистную кофту. Хотелось отключиться, провалиться в сон, но этому не суждено было случиться.
Дверь распахнулась резко. Крис, подняв голову, только и выдохнул обречённо. На пороге снова стояла Мелоди.
— Ну что ещё? — он даже не потрудился прикрыть обнажённый торс. Какая теперь разница?
— Татуировка с апельсином. Твои духи. Почему ты так не хочешь отпустить меня?
— Отпустить? — он усмехнулся, но смех прозвучал сухо и зло. Резко поднялся, захлопнул дверь. — Мы столько лет дружили, нас связывает слишком многое. А ты хочешь, чтобы я тебя отпустил?
— Да, хочу.
— Этого не будет, — в его голосе прозвучала решимость, от которой Мелоди похолодела. — Я не могу тебя отпустить.
— Почему?
Она ждала ответа, но Крис будто не находил слов. В груди всё кипело, и в какой-то миг он просто сорвался. Резко схватил её лицо ладонями и впился в губы. Поцелуй был грубым, полным отчаяния, гнева и боли. Мелоди вырывалась, била кулаками по его плечам, но он держал её крепко, боясь, что она исчезнет.
Крис вложил в этот поцелуй всю свою печаль, всю злость на мир. В первый раз, как и сейчас, он не смог иначе — только грубо, только на эмоциях.
— Ненавижу тебя, Кристофер, — прошептала Мелоди, когда он, наконец, отпустил её.
— Ты врёшь, и мы оба об этом знаем! — выкрикнул он ей в спину, когда она вылетела из комнаты. Дверь захлопнулась так, что дрогнули стены.
Крис остался один. В груди стучала ярость, но сильнее — пустота. Проклятые цитрусы. Зачем он сделал эту татуировку? Зачем вообще связал Мелоди с ними? Зачем вцепился в неё, словно этот поцелуй мог что-то изменить?
Жизнь снова шла по кругу. Всё повторялось.
Ночь давно вступила в свои права, улицы выглядел опасными, но Мелоди упрямо решили идти домой сама. Ни звонить брату, ни просить Криса проводить она не собиралась — хотелось доказать себе, что способна справиться одна. Только вот она не учла: солнце давно скрылось за горизонтом, а фонари горели не везде.
Добравшись до поворота, где фонарь никогда не зажигался, Мелоди тихо застонала. Телефон давно разрядился — ждать спасения было бесполезно. Окинув взглядом тёмную улицу, она решительно шагнула в чернильную пустоту. Шорохи и отголоски шагов отскакивали от стен и, обернувшись, Мелоди никого не увидела. Но привычка постоянно оборачиваться, кажется, так и осталась с ней.
Уже у выхода на освещённую улицу её резко схватили за руку, а ладонь сомкнулась на губах. Перед глазами пронеслась вся жизнь. И только знакомый аромат цитрусов заставил сердце сбиться с паники.
— Ты в своём уме? — зло прошипел Крис, убирая руку. — Я должен отслеживать твой телефон, а потом бегать по ночным улица, чтобы тебя искать?
— Но как ты отследил? Телефон давно разрядился!
— Когда я смотрел телефон ещё работал. А потом точка пропала. Что я должен был подумать? — В его голосе впервые слышалась злость. Настоящая, направленная именно на Мэл.