— Ты идиот, Крис, — тихо произнесла Хантер, разочарованно качнув головой, и вышла на улицу направляясь к дому Мелоди.
Крис остался один на кухне, с тягучим привкусом сожаления, который никакая вода не могла смыть.
Как и в тот раз, Мелоди ощутила отвращение. Кристофер снова позволил себе лишнее. Она уже не могла понять, делает ли он это нарочно или всё списывается на его частое пьянство. Сдерживая подступающие слёзы, Мэл закрылась в своей комнате и набрала сообщение Валери, чтобы та её не ждала. Утром они договорились сходить в боулинг, развеяться, но теперь Мелоди решила: никакого отдыха Пусть этот узел, связывающий её с Крисом, затянется крепче, до боли.
Она ждала, что он придёт — извинится, объяснится. Но дверь оставалась немой, насмехаясь своим молчанием. И чем дольше Мэл ждала, тем сильнее понимала: если сама пойдёт к нему — только усугубит ситуацию. Надев тёлую кофту, подаренную Хантер, она решила пройтись. Но едва закрыла дверь, как уткнулась в чью-то грудь. И без оборачивания знала, кто это.
— Давай поговорим, — в его голосе было больше мольбы, чем уверенности.
— Говори.
— Не здесь. — Он обвёл рукой пустой коридор.
Мелоди закатила глаза и снова открыла дверь, впуская Криса внутрь. Главное, чтобы он не кинулся к ней с поцелями.
— Я слушаю.
— Мне не стоило этого делать.
— Верно. Но ты сделал. Поцеловал меня. Снова.
— Я не знаю, что на меня нашло...
— Тебе стоит перестать пить, Кристофер.
— Ты не знаешь, сколько я пью, — он опустился на край её кровати и осмотрел комнату. Всё было так, как у неё дома, только одного не хватало. — Где наша фотография?
— Какая?
— Та, где мы вместе.
— Я её выкинула, — солгала Мелоди. На самом деле фото хранилось глубоко в ящике стола, под папками. Она просто не хотела, чтобы Крис снова маячил в каждом углу её жизни.
— Справедливо, — усмехнулся он, но в усмешке слышалась горечь. Минут через пять он добавил: — Прости.
Мелоди молчала. Молчанием она карала его. Он впервые извинился — и, кажется, сразу за всё. За поцелуи. За позор. За боль. Но заслуживал ли он прощения?
— Я не могу так, — Мелоди принялась ходить по комнате, будто в клетке. Крис сидел смирно, ожидая приговора. — Ты мог извиниться раньше. Но выбрал молчать. А теперь, когда столько времени прошло, думаешь, я всё прощу?
— Я и не жду прощения, Мэл. Просто... всё должно было быть по-другому.
— По-другому? И как именно? — её голос дрогнул от ярости. Мелоди готова была ударить Криса, лишь бы он почувствовал хотя бы часть её боли.
Крис провел рукой по волосам. Он выглядел измотанным, словно из него выжали все силы.
— Та татуировка апельсина... — начал он. — Ты не должна была её увидеть тогда. И даже сейчас — не время.
— Что? — Мелоди прищурилась.
— Я должен был показать её тебе, когда рассказал бы о своих чувствх. Но тогда... я всё забыл. И даже не думал, что ты пристально будешь меня рассматривать. Если бы в тот момент у меня не случились другие отношения... возможно, сейчас мы были бы вместе. Понимаешь? Мы были бы парой.
Мелоди осела бы на пол, если бы позволила себе слабость. В голове мелькала одна мысль: это сон. Не может Кристофер Райт, тот самый, что всегда держал чувства за семью замками, вот так откровенно признаться. Она даже ущипнула себя за руку — и ойкнула. Нет, не сон.
— Значит, виноваты твои прошлые отношения? А не твоя собственная глупость? — её глаза метали молнии.
— Мэл...
— Нет. Замолчи, — резко оборвала она. Его слова звучали как издёвка. — Лучше бы ты ничего не говорил. Лучше бы не приходил к моей двери. Думаешь, твоё признание хоть что-то изменит?
— Я просто хотел...
— А я хочу, чтобы ты услышал: иза-за твоего поступка на выпускном погиб мой отец. — Голос её дрожал, но слова звучали, как удары молота. — Из-за того переезда моя семья рухнула. Из-за твоей вечной бездомности страдают люди вокруг. Ты всех губишь, Крис. А потом думаешь, что можешь всё склеить словами. Но разбитая ваза никогда не будет прежней. — Она задержал дыхание, отсчитала про себя до восьми и, выпустив воздух, отчеканила: — Уходи. Я не хочу больше ни видеть тебя, ни слушать.