— Но они с Хантер были лушчим подругами. Она никогда не ссорилась с Мэл.
— Ты забыла одну деталь, — голос Криса стал ледяным. — Мы больше не общаемся.
— Но она же учится в твоём университете... Мне мама Мелоди сказала, — мать осеклась, жалея, что вообще обмолвилась. Никто не хотел ворошить прошлое, полное яда.
Родители знали. Все знали. Тогда, после его ошибки, слухи разлетелись быстрее, чем он успел прийти в себя. Местный книжный клуб, куда ходили обе матери, оказался ещё и главным центром сплетен. Крис до сих пор помнил, как мать отчитывала его, а сам он мечтал провалиться сквозь землю.
— Ладно. Я что-нибудь придумаю. Но не жди, что это произойдёт скоро.
— Я понимаю.
— Постой, мам... Хантер же собиралась приехать к вам на День благодарения? — Крис сжал зубы. У него осталось меньше, чтобы уговорить. И при этом самому не утонуть в чувствах к ней.
— Да, я знаю.
— Ничего, я поговорю с ней. Постараюсь как можно скорее, — он говорил спокойно, хотя сердце уже билось так, что готово было вырваться из груди.
— Хорошо, сынок. Мне пора, у меня встреча книжного клуба.
— Ага... и мне нужно идти, — Крис механически отковырнул кусочек штукатурки от стены, так глубоко, что тот врезался под ноготь. Боль была куда приятнее, чем приступ тахикардии от одной только мысли о Мелоди.
— Люблю тебя, — сказала мать напоследок.
День только начался, а уже подбросил ловушку. Кристофер не мог терпеть сюрпризы, особенно те, что пахли ядом. Теперь комната Мелоди напоминала камеру пыток, а сама Мэл — безжалостного палача. С чего его мать вообще взяла, что он пойдёт к Мелоди и станет умолять о помощи? Выбора, как назло, не оставили.
Когда в их с Милтоном комнату влетела сияющая. беззаботная Мелоди, Крис сразу отказался от мысли начинать разговор. Не сейчас. Нужно подождать, выждать момент, выбрать минуту, когда слова не прозвучат как приговор. Он ведь не собирался делать ей предложение, так отчего сердце колотилось так, будто речь шла о признании? Всё выглядело просто, отточено, словно механизм швейцарских часов — в теории.
В ванной он попытался смыть с лица следы разговора с матерью. Лед из-под крана жёг кожу, но мысли оставались такими же горячими и беспорядочными. Ему нужен был план. Идеальный, без сбоев. Но Крис слишком хорошо знал себя: едва он откроет рот — миссия рухнет, не успев начаться.
***
Спустя час, Крис всё-таки решился набрать Хантер. Она так обрадовалась звонку, что выронила телефон из рук. Повезло, что тот шлёпнулся на ковёр в общей комнате общежития, а не на кафель.
Хантер была словно жива копия матери: огромные серые глаза — наивные, как у оленёнка, тонкий прямой нос, за которым половина девчонок гонялась бы в клинику и губы в форме сердечка. Идеальная кукла Барби. А вот Крис... совсем не из той партии. Сильные гены отца не оставили выбора: тёмные глаза, цветом напоминавшие горький шоколад, слишком большой нос и губы, которые, правда, умели целоваться так, что Мэл когда-то потеряла голову.
На экране мелькала возмущённая Хантер, а Крис тяжело вздохнул. Полчаса сестра распиналась, доказывая, какой он никчёмный брат, если даже на сообщения не отвечает. И вот, наконец, он выложил ей про Мелоди. Реакция была предсказуемой и молниеносной:
— Кристофер Райт, почему ты раньше не сказала, что она поступила туда же?!
— А как, по-твоему, я должен это озвучить? Я и сам до сих пор не смирился, — сквозь зубы выдохнул Крис.
— Мы брат с сестрой! Мы должны быть близки, а ты скрываешь от меня такие вещи! — возмущалась Хантер, пока он брёл по пустынному коридору общежития. Сегодня занятий не было, и даже тишина казалась обвиняющей. — И ещё ты не сказал, что расстался со своей стервой!
— Хантер, послушай...
— Нет, это ты послушай! — Перебила она. В последнее время Криса слишком часто перебивали — Мелоди, мать, теперь Хантер. В какой-то момент ему даже подумалось: может, они с Мэл действительно родственницы? — Что, тебя нужно научить пользоваться телефоном?
— Она права, старик, — лениво бросил Сет, появившись в дверях и услышав последние слова.