— Я был пьян, — резко перебил он. — Забудь мои слова.
***
К вечеру Кристофер нашёл себе занятие в лице бывшей девушки. Венди всегда возвращалась к нему ради привычных утех, но в этот раз всё пошло иначе. Она держалась отстранёно, почти холодно, и это Крису не нравилось.
— Что с тобой сегодня? — спросил он, когда Венди, не торопясь, открыла дверь ключом от дедовского дома.
— Ничего, — равнодушно пожала плечами она.
Внутри пахло затхлостью и сыростью. Венди терпеть не могла сквозняков, предпочитала жить в душном тепле, где воздух будто застаивался в углах. Крис по привычке прошёл на кухню и распахнул дверь: хоть немного свежего воздуха должно попасть в этот дом.
Дом был прост, слишком прост для девушки, что тянулась к дорогим вещам. Она часто говорила, что дом достался ей от деда, которого никогда не знала. И всё же у Криса создавалось впечатление: этот дом был ддя неё всего лишь пустой коробкой — местом, куда удобно сбегать с парнем, и не больше. Даже чёрные подтёки на выцветшем сайдинге под кухонным окном её не волновали.
Выйдя во двор, Крис достал сигареты. Курить не хотелось, но нервы натянулись, как струна. Пачка повернулась в руке, и на мокрую траву выпала зажигалка. Та сама, подаренная Мелоди. Он тогда сопротивлялся дорогим подарка, говорил, что ему это не нужно. Но Мэл настояла. При ней он почти не курил — ей всегда не нравился запах, она морщила нос и отмахивалась рукой, словно могла отогнать дым.
— Крис, — знакомый голос заставил его поднять голову.
На заднем дворе дома Райтов стояла Мелоди. Она увидела его, растянувшегося на шезлонге с книгой в руках. Кристофер читал фантастику — жанр, который она терпеть не могла. Ей были ближе романы, те самые, что учат верить в любовь, написанную женщинами — нежную, всепоглощающую. В такие истории Мэл погружалась ночами, будто тонула в собственных мечтах.
— Я кое-что купила для тебя, — сказала она, подходя ближе.
— Что же? — Крис отложил книгу, снял солнцезащитные очки. Его взгляд был тёплым, до невозможности — от него в животе Мэл закружились сотни бабочек.
Небо стремительно затягивало тучами, напоминая: осень близко. В этом году обещали снегопады — редкость для Балтимора. Услышав об этом, Мелоди была готова прыгать от счастья: снег означал закрытые школы и подростков на улицах, строивших снеговиков. Она ждала эту зиму, хотя любила весну. Крис же всегда тянулся к солнце и теплу, и мысль о заснеженных улицах казалась ему унылой.
— Вот, — Мэл протянула бордовую коробочку, перевязанную бирюзовой лентой.
Крис встряхнул её — внутри что-то перекатилось. Слишком маленькое для такой коробки. Мелоди нервничала, и Крис это заметила. У Мэл не было привычки дарить подарки без повода. Но однажды она спросила маму, зачем отец вручает украшения просто так. «Это проявление любви», — ответила мать. С тех пор Мелоди верила, что дарить подарки значит делиться теплом.
— Что там, Мэл? — недоверчиво спросил Крис.
— Открой — и узнаешь.
Он беззлобно пробормотал что-то и снял ленту. Внутри оказалась чёрная зажигалка с выгравированным Джокером. Крис не раз говорил, что любит покер, а из всех карт выделяет именно эту — символ непредсказуемости. Подарок озадачил его. Он покрутил зажигалку, переводя взгляд на сияющую улыбку Мелоди.
— Зачем?
— Хотела порадовать тебя.
— Она ведь дорогая, Мэл. Откуда деньги?
— Пришлось разбить копилку, — пожала она плечами так, будто это не имело значения. Решение был импульсивным: она и не заметила, как заказала зажигалку. В голове было только одно — увидеть его улыбку, родные ямочки на щеках.
— Не стоило.
— Тебе не нравится? — голос стал тише.
— Нравится, апельсинка. Просто такие вещи лучше приберечь до дня рождения.
— На твой день рождения у меня уже припасён подарок, — лукаво заметила Мэл, разведя руки в стороны. — Так что готовься — я жду самые крепкие объятия на свете.
В те дни Кристофер и подумать не могу, что уже нравился Мелоди. Он видел в её заботе лишь отражение отцовских привычек: любовь через поступки, через подарки. Почему же он был уверен, что это всего лишь дружеская привязанность? Ответ был прост — он никогда не позволял себе взглянуть на Мэл иначе.