Балтимор остался в её памяти солнечным, ярким, живым. Аннаполис же казался мрачным, будто весь затянут серыми тучами. Тяжёлое небо давило на плечи не хуже собственных проблем.
У самого конца пирса Мелоди заметила силуэт. Сердце дрогнуло, но она знала, кто это. Кристофер. Сколько времени он уже сидит здесь, дожидаясь её?
— Ты приехала ровно в семь, — усмехнулся он, услышав её шаги. Даже не повернулся: слишком хорошо знал походку Мелоди.
Неважно, какой город, но пирс всегда был их убежищем. Тайным, хотя ничего тайного они никогда не делали. Просто разговаривали, встречали рассвет, молчали вместе. Крис любил этот запах — тины и апельсинов, что приносил утренний ветер с рынка.
— Нужно было проветриться, — сказала Мелоди, садясь рядом и опуская ноги к воде. — Поэтому немного задержалась.
— Здесь всё другое.
— Как и мы.
В этой встрече было что-то до боли знакомое и одновременно чужое. Только вот теперь в воздухе не пахло апельсинами — лишь тина въедалась в нос, тяжёлая и солёная. Крис взглянул на неё и вдруг замер, словно запнулся о собственное дыхание.
— Ты его не выбросила? — Он кивнул на зелёный свитер.
— Мне нравится этот свитер, — Мелоди пожала плечами и скользнула взглядом за его спину. — Что в пакете?
— Пиво и сладости.
— Ты ведь не любишь пиво. Или всё настолько плохо, что решил пить прямо здесь?
Крис неопределённо пожал плечами и поставил пакет между ними, желая выставить невидимую стену. Чтоб их колени случайно не соприкоснулись. Чтоб не пробежали те самые мурашки, которых он боялся.
— Что у вас с Хантер случилось? — осторожно спросила Мелоди. — Джесси сказала, что вы ругались всю ночь.
— Не думаю, что стоит рассказывать чужие секреты.
— А разве мы чужие? — слова сорвались прежде, чем она успела их обдумать.
На самом деле они и правда уже не были прежними. У них не осталось общего, кроме воспоминаний. Мелоди больше не знала привычек Криса, не знала, что его увлекает, чем живёт. Но глупое сердце всё равно упрямо считало его близким.
— Мы давно не были на пирсе, — тихо сказал Кристофер, глядя вперёд. Там, за водой, виднелся ещё один пирс. Возможно, когда-то с него было хорошо видно весь берег, а теперь он тонул в густых деревьях, скрывающих всё за своей тенью.
Весна пришла в Балтимор слишком рано. Снег сошёл с дорог ещё в начале марта, и теперь в воздухе стояли запахи цветов. Всё вокруг словно намекало: эта весна будет особенной, яркой, незабываемой. Но если бы Крис и Мэл знали, что она окажется для них последней совместной весной, то наверняка провели бы вместе куда больше времени. Никто не предупреждал, что их весенние объятия на пирсе станут последним светлым воспоминанием которое навсегда останется в их памяти.
Вода в заливе ещё не до конца освободилась от оков льда — кое-где плавали крошечные островки, словно напоминали: зима была всего неделю назад. Но ни Крис, ни Мелоди не обращали на это внимание. Им хватало двенадцати градусов тепла и лёгкой одежды.
Крис сидел, откинувшись на руки, а Мелоди устроилась, положив голову ему на колени. Момент казался совершенным, слишком хрупким для лишних слов. Перед чередой экзаменов и суматохой взрослой жизни Мелоди хотелось задержать это мгновение, продлить его до бесконечности.
А внутри Криса всё кипело. С самого утра он собирался поговорить с Мелоди о её чувствах, но каждый раз, глядя на её спокойное лицо, решимость таяла. В такой момент портить тишину казалось ужасным правонарушением. Сложно молчать, когда знаешь правду, но ещё сложнее — озвучить её.
Если бы Хантер вчера не напилась, Кристофер, возможно, так и не узнал бы о чувствах Мелоди. Да и не должен был узнать их из уст сестры. Но слова уже прозвучали, и теперь они эхом отдавались в голове, делая любое прикосновение неловким.
Он только собрался начать разговор, как Мелоди опередила его:
— Ты так и не сказала, когда уезжаешь. — Она играла с солнечными лучами, пропуская их сквозь пальца, и смотрела на Криса сквозь прищур.