Он хотел объяснить, но слова застревали. Вместо них вышло только:
— Мэл, дело было не только в общении. Там были и другие причины.
— Какие?
Крис захлопнул рот, сдерживая язык, который уже был готов предательски развязаться. Не хотел, чтобы Мелоди услышала правду — о долгах, о Хантер, о грязи того лета.
— Спроси у Хантер, — наконец ответил он. — Завтра приходи к нам домой, она расскажет.
И, будто забыв обо всём, он осторожно коснулся её руки, сплёл пальцы с её пальцами.
Мелоди застыла. От неожиданности дыхание перехватило. Её ладонь тонула в его тёплой руке, и слёзы подступали к глазам.
— Что ты делаешь? — прошептала она, пытаясь проглотить дрожь в голосе.
— То, чего больше не смогу сделать.
Он склонился к ней так стремительно, что Мэл не успела ни опомниться, ни испугаться. Его губы накрыли её — жадно, жгуче, словно он боялся, что мир в следующий миг рухнет. Поцелуй был дерзким, неровным, но в этой неуклюжей поспешности чувствовалась вся накопленная за годы тоска.
Голова у Мелоди закружилась. Она чувствовала вкус пива на его губах, но для неё это стало не отталкивающим, а каким-то интимным, его собственным. Тёплые руки Криса крепче обхватили за талию, прижимая ближе, и в этот момент Мэл впервые поверила, что он — её. Бабочки в животе, которые так долго спали, вспорхнули вихрем, заполнив всё её существо.
Она не хотела отпускать его. Никогда. Ведь знала: стоит им оторваться друг от друга — и реальность вновь обрушится. Там, где Крис — холодный и отстранённый, а она — лишь подруга.
Но сейчас... сейчас он был её вселенной. Его дыхание смешивалось с её, губы требовали большего, а руки словно боялись выпустить.
Их долгожданный поцелуй мог бы длиться вечность. Но тяжёлые шаги за спиной Мелоди уже возвещали о конце этого мгновения. Крис знал, кто идёт. Знал, что дальше случится. И всё равно не останавливался.
Потому это был их первый — и, возможно. единственный — поцелуй.
Два года назад.
Если бы кто-то зашёл к Крису домой, то первое, что почувствовал — это напряжение. Такое густое, вязкое, что можно было ножом резать. Атмосфера хуже, чем в семье на грани развода — только здесь никто ещё даже не подозревал, что он близко.
Спасло лишь то, что у Мелоди не оставалось времени на чужие дома. Крис делал всё, чтобы она ничего не заподозрила: был рядом столько, сколько она просила, уводил разговоры от Хантер, обходил острые углы. Он знал — стоит дать слабину, и тайна выплывет наружу. А пока компания Мелоди была для него лучшей анестезией.
Дэн, который теперь всё реже заглядывал домой, понятия не имел, чем заняты Крис и Мэл, когда никого нет рядом. Если бы узнал — прибил бы Криса без колебаний. Раз Мелоди не жаловалась, значит, Дэн остаётся в неведение. А это играло на руку Крису. Главное — вечером оставаться тем же спокойным парнем, который «просто смотрел сериалы и гонял в приставку». Вот только румянец на щеках Мэл выдавал больше, чем хотелось бы. Хорошо ещё, что никто не смотрел слишком внимательно.
— Мне сегодня нужно уйти пораньше, — сказал Крис, лежа на её кровати и делая вид, что вовсе не следит за каждым её движением.
Мелоди без стеснения переодевалась прямо при нём, и он с трудом удерживал лицо нейтральным. Подушка, которую он прижал к себе, была далеко не ради удобства.
В этой наивной доверчивости и заключалось её очарование. Она же не подозревала, как сильно сводила его с ума. Каждое движение, каждый жест — и внутри Криса будто выгорали целые города.
— Почему? — спросила она, застёгивая молнию.
— Нужно кое-какие дела уладить, — мрачно отозвался он. Реальность всегда поджидала за углом.
— Жаль. Я думала, мы посмотрим новое реалити-шоу.
— Серьёзно? Ты правда думала, что я соглашусь на это?
— Я бы и не оставила тебе выбора, — усмехнулась Мэл, закрыла шкаф и покрутилась перед зеркалом.
Голубое платье с мелкими цветочками сидело на ней так, что Крису захотелось запереть двери и окна. Никому её не показывать. Ни одному глазу.
— А куда ты собралась? — голос прозвучал подозрительно низко.
— Мама зовёт меня в книжный клуб. Хочет похвастаться перед своими подругами, сама не знаю чем.