— Твоей красотой, — усмехнулся Крис, резко притянул её к себе и уложил рядом. Его пальцы скользнули к подолу, и табун мурашек побежал по её коже. — Она готова кричать о том, какая у неё прекрасная дочь, на каждом шагу.
— Думаешь? — Мелоди неуверенно улыбнулась. — Мне самой так не кажется.
— Почему? — Спросил он, убирая выбившуюся прядь.
— Она говорила, что хочет познакомить с парнем.
Крис напрягся. Уже один «парень» обернулся проблемами, и теперь судьба подкидывает ещё одного?
— С парнем?
— Ага. Он какой-то очень умный умный шахматист. Мама уверена, что я с ним смогу построить светлое будущее.
Ладонь Криса, что покоилась на её талии, ощутима сжалась. В груди поднялась дикая злость. Только не этот шахматист. Никто не имел права дотрагиваться до Мелоди так, как это позволено ему. А он был уверен — этот «умник» обязательно попытается.
— Может, откажешься?
— Не могу. Маме тяжело отказывать. Папа тоже на её стороне.
На телефоне всплыло напоминание — пора уходить. И как же не вовремя.
— Апельсинка, — пробормотал он, уткнувшись носом в её плечо. — Мне пора. Но если знакомство пойдёт не так... или этот парень тебе не понравится — сразу пиши мне.
Она мягко усмехнулась, встретившись с его глазами.
— Я могу постоять за себя.
— Знаю, — серьёзно кивнул он. — Но я ещё лучше знаю, какими бывают мужчины.
Поцеловав Мелоди в лоб, Крис вышел из дома. В такие моменты ему всерьёз казалось, что лучше бы поселился у неё в комнате или заперся в шкафу — только бы никто больше не нашёл. Он ещё не успел ступить с подъездной дорожки, как телефон пискнул новым сообщением. Но Крис даже не потянулся к нему — хотелось чуть дольше сохранить то лёгоке, почти забыто чувство после улыбки Мелоди.
К дому он подошёл с тяжёлым сердцем. Изнутри доносились голоса — громкие, раздражённые. Мама снова спорили с Хантер. Крис закрыл глаза и мысленно отсчитал до восьми. Кто-то должен сохранять холодную голову, иначе этот дом окончательно развалится.
— Мама, пожалуйста, ты можешь выслушать? — донёсся до него взмолившийся голос Хантер.
Если бы он заранее знал, с кем сестра решит связаться, то без зазрения совести приковал бы её к батареи. Может, будь рядом отец — тот самый, который обязан был объяснить детям, где зло, а где нет, — Хантер не свернула бы с дороги. Но отца, как и последние три дня, дома не было. Он снова «работал ночами», как любила врать мама. На деле же Крис случайно узнал, что тот попросту пропадает по барам. Лучше бы продолжал жить в счастливом неведении.
— Крис, скажи ей! — сорвалась на крик мать.
— Вам бы потише, — устало бросил он, едва войдя в гостиную. — А то скоро весь квартал узнает, что ты натворила, Хантер.
— Пусть знают! Пусть видят, какую дочь мы воспитали!
— Да какое воспитание? — Хантер почти взвизгнула. — Вы меня всё детство на Криса скидывали, откуда мне было знать, что правильно, а что нет?
— Прекратите! — рявкнул Крис, потому прекрасно видел, к чему идёт разговор. Ещё пара фраз — и они обрушат друг на друга всё, что копилось годами. — Сегодня вечером сам встречусь с ними и поговорю.
—Я тоже хочу! — Хантер вскинула подбородок. — Вы заперли меня дома, как пленницу!
— Ты это заслужила! — Мать сорвалась и хлопнула дверью, выходя на задний двор.
В доме воцарилась тишина.
Всё покатилось под откос слишком быстро. После того как Мелоди уехала, Хантер словно решила проверить, сколько дел успеет натворить за короткий срок. Может, всё началось раньше, просто она не умела скрывать это мастерски. Если бы не случайно увиденная переписка, они бы узнали обо всё только тогда, когда Хантер оказалась в полицейской сводке.
Незаконные вещи — и список явно не заканчивался. Одной строчки хватило, чтобы у Криса закружилась голова от злости.
Она ведь не сразу поняла, что вляпалась. Сначала был просто красивый парень, поход в бар. А дальше — всё. Попала в болото, и даже не собиралась выбираться. Страшно? Может, чуть-чуть. Хотела сбежать? Нет. Она видела это как приключение, историю, которую будет рассказывать своим внукам. Если, конечно, доживёт до старости.
Как можно довериться людям, которых знаешь два часа? Крис всю жизнь считал, что именно Мелоди слишком наивна, но теперь понял — настоящая наивность жила под его крышей и вытворяла такое, что в голове не укладывалось.