Вокруг только и говорили о выпускном. Для Мелоди же этот разговор был закрыт: говорить было попросту не с кем. Она осталась одна в момент, который для всех казался важнейшей вехой подростковой жизни.
Шифоновое мятно-бирюзовое платье мягко облегало её фигруру. На прикроватной тумбе лежал браслет из белых живых цветов, и он будто издевался над ней: «Ты идёшь одна. Смирись, Мэл». Она погладила складки платья. Закрытые рукава, высокое горло лишь слегка приоткрытая спина. Даже эта мелочь казалась лишней. Платье скрывало боль, но что толку? Её всё равно никто не видел. Шрамы были не только на теле.
— Готова? — Дэн заглянул в комнату с привычной ухмылкой.
— Готова, — выдохнула она и взяла браслет. Мать не простила бы, если б Мелоди пренебрегла традицией. — Какой смысл в этом браслете, если иду одна?
— А разве не с Джо?
— Нет, — Мэл скривилась и, придерживая подол платья, пошла вниз.
— Вы с ним смотрелись бы классной парой.
— Дэн, прекрати, — резко обернулась она, и пряди волос прилипли к губам, окрашенными в алый. В этот день всё выводило из себя. — Джо бабник. Уверена, он уже нашёл, с кем пойти.
— Ладно, ладно, — поднял руки брат словно сдавался. — Но выглядишь ты потрясающе.
Мелоди так не считала. Кожа горела в месте свежего шрама от кухонного ножа. Отец всегда твердил, что она не должна трогать острые предметы. Но Мэл не слушалась. Никогда.
Из окна гостиной было видно соседский двор. Кристофер и Хантер о чём-то спорили. Почувствовав взгляд, Крис поднял глаза. Его лицо было каменным. Холодный кивок — и всё внимание снова ушло к Хантер.
— Я сейчас приду, — сказала Мелоди и, не слушая крики брата, вышла на улицу.
Её каблуки стучали по асфальту слишком громко, раздражающе. Походка была уверенной, взгляд — опасным. Она готова была ударить Кристофера прямо здесь.
— Мэл? — Крис нахмурился.
— Я неделями пыталась с вами связаться! Ни ответа, ни звонка. Что происходит?
— Сейчас не время, — коротко бросил он.
— А я считаю, что самое время.
Крис молчал, и это бесило сильнее любых слов. Он прекрасно видел в её глаза океан ярости и обиды. Знал, что Хантер обязана была рассказать всё, но та упорно молчала.
— Прекрасно выглядишь, апельсинка, — сорвалось с его губ. И она сразу понял, что ошибся: её глаза загорелись таким чистым гневом, какого он ещё не видел.
— На твоём месте я бы затянулся, Кристофер Райт.
— Мэл, пошли домой, — рядом возник Дэниел, хватая её за руку.
— Отвали! — рявкнула она и выдернулась.
Она не заметила, с каким презрением брат смотрел на Криса. Не заметила, что Дэниалу хотелось увести её отсюда любой ценой. Для неё существовали только собственные раны.
— Как тебе живётся с мыслью, что ты разрушила нашу дружбу без объяснений? — спросила Мэл у Хантер.
— Я хотела рассказать после выпускного.
— После? — горько усмехнулась Мелоди, отступив на пару шагов. — Столько времени прошло, а ты могла прийти в любой день. Но ты не пришла.
— Мы поговорим потом, — отрезала Хантер и ушла, даже не взглянув на неё.
— Может, останешься? — Крис посмотрел на Дэна.
— Нет.
— Уходи, Дэниел, — сказала Мэл.
Он не понимал, что каждое его слово сейчас только сильнее разбивает сестру.
— Пошли домой. Не стоит портить вечер.
Он увёл её силой. И, бросив победный взгляд на Криса, получил ришь равнодушный холод, от которого пробежал мороз по коже.
— Ты позоришь нас, — прошипел Дэн, таща сестра. — Все смотрели на тебя.
— Отпусти! Ты делаешь больно.
— Заслужила, — прошептала он сквозь зубы.
Он и представить не мог, что её жизнь и так полна боли. Не знал, что утопает в ней каждый день. Не пытался заглянуть в душу, но постоянно добавлял новые раны.
Может быть, именно в тот вечер Мелоди поняла окончательно: она сломана. Слёзы больше не лились, чужие пальцы на её запястье не причиняли боли. Пустота внутри сменилась яростью и обидой, превращая в чужую самой себе.