— После того обещания я... перекрыл в себе любые чувства к тебе, оставив только дружбу.
— Но ты же вёл себя не как друг.
— Верно. — Крис горько усмехнулся. — Я ничего не мог с собой поделать. Мне всегда хотелось прикоснуться к тебе, уловить запах апельсинов, от которого кружилась голова. Хотелось раствориться в твоих объятиях. Но я понимал, что это неправильно. Поэтому и держался на расстоянии, особенно после твоего возвращения тем летом.
Она сделал глубокий вдох. Почему самые важные слова всегда даются так трудно? Почему признания жгут язык? Сейчас, после поцелуя, ему хотелось кричать: долгие годы он давил в себе то, что рвалось наружу.
Для Крис Мелоди была первой настоящей любовью. Но сколько бы он ни убеждал себя в её чувствах, всё равно боялся. Боялся, что это лишь иллюзия.
— Мне нужно было быть смелее, — продолжил он, остановившись. — Но я не хотел нагружать тебя своими проблемами. Я всегда был влюблён в тебя, Мэл. Всегда. Но в этой жизни мало что даётся просто так. Мне пришлось бороться за свои чувства, за остатки семьи, за самого себя. Никто не знал, что я буквально тонул. Если бы рассказал тебе всё это — ты перестала бы улыбаться. А видеть твои слёзы для меня хуже любой пытки.
Слова резали её душу. Перед глазами всплывали картины его боли, о которых она не подозревала. Всё было рядом, всё было видно — но она не замечала. Мелоди была слишком увлечена собственными чувствами, слишком хотела понравиться ему, что закрывала глаза на очевидное.
Ведь Мелоди была подростком, которого родители и брат оберегали от всего. Они делали всё, чтобы Мэл оставалась наивной и беззаботной как можно дольше. Она даже в школе не знала настоящей жестокости, не видела на смешок или издевательств. Её мир был выстроен вокруг заботы. Но именно поступок Криса лишил её этого хрупкого кокона и сделал другой.
— Я даже не думала, что с тобой что-то происходило, — прошептала Мэл.
— Потому что мне запретили говорить об этом в твоём присутствие, — ответил Крис. — Твои родители знали всё. Они боялись, что ты пострадаешь.
— Что же тогда случилось Крис?
Рано или поздно она всё равно задала бы этот вопрос.
— Во многом виновата Хантер.
— Хантер?
— Да. — Крис посмотрел на неё так серьёзно, что Мелоди поняла: он не шутит. — Но об этом тебе лучше поговорить с ней лично. Вы ведь были лучшими подругами.
— Были, Кристофер. — В голосе прозвучала горечь.
— Через неделю мы вернёмся на учёбу. Поговори с ней. Узнай всё. А потом решай... хочешь ли ты быть со мной.
***
До конца их маленьких каникул оставалось всего три дня. А Мелоди так и не набралась смелости поговорить с Хантер. Её пугала сама мысль о том, что подруга могла оказаться причастной к чему-то по-настоящему страшному. Но этот разговор был неизбежен. Рано или поздно его нужно было закончить.
Собравшись, Мелоди уже стояла у входной двери, когда сверху послышались шаги. Дэниел. Его холодное молчание в последние дни било по ней сильнее крика — он будто обвинял её в том, что случилось.
— Куда собралась? — язвительно бросил он. — Опять на свиданку с Кристофером.
Мелоди посмотрела на брата иначе, чем когда-то. Тот образ Дэна, где он был защитой и опорой, растворился. Остался лишь человек, который держал её на коротком поводке.
— А тебе какое дело? — спокойно, но жёстко ответила Мэл, застёгивая молнию на кофте — Теперь тебя не должно волновать, куда я хожу и с кем встречаюсь. Пора отпустить меня, Дэниел. Прекратить держать под контролем каждый мой шаг. Я хочу сама ошибаться, сама обжигается. Это мой выбор. — Мелоди покачала головой, и в этом движении было больше разочарования, чем злости. — Ты долгие годы держал меня рядом, а я принимала это за заботу. Но теперь понимаю: это была всего лишь твоя потребность всё время держать меня под присмотром.
— Кристофер промыл тебе мозги, — хмыкнул Дэниел, спускаясь по лестнице. В его глазах мелькнуло раздражение. — Я никогда не контролировал тебя. Я защищал. Просто хотел уберечь от этого грязного мира.