— Не надо было, — твёрдо произнесла она. — Я могу постоять за себя. Могу пережить боль, если придётся.
— Ты не представляешь, на что способны близкие, — резко ответил он.
— Ошибаешься. — Мелоди накинула рюкзак на плечи, встретившись с братом взглядом. — Я как раз прекрасно знаю, что могут сделать близкие. И потому говорю — дай мне самой дышать. Не решай за меня. Отпусти, Дэниел.
С этими словами она вышла за дверь. Позади слышалось его тяжелое дыхание и сдержанное раздражение. Ему хотелось оставить Мэл, схватить за руку, но вместо этого в замке щёлкнул ключ. Дэниел не могу полностью отпустить её — лишь немного ослабить хватку. Но Мелоди уже было не пятнадцать.
Ей не нужна была опека.
Она сделала шаг, ещё один, и оказалась перед знакомой дверью. Постучала. Раз, другой, третий. В горле появился ком.
Дверь отворилась.
— Мелоди? — удивлённый голос. — Что-то случилось?
— Поговорим? — спросила Мэл, едва удерживая дрожь.
***
В доме Райтов всегда было по-другому. Здесь дышалось легче: ни давления, ни чужих ожиданий. Мелоди могла остаться просто девчонкой со своими маленькими проблемами, без груза чужого контроля. Но сегодня её собственные заботы не имели значения. Главное — правда. Правда, которая могла разрушить всё.
— О чём хотела поговорить? — Голос Хантер дрогнул. Это было непривычно: обычно она первой делилась всем, что тревожило. Но сейчас выглядела так, словно пыталась удержать тайну, которая рвалась наружу. — Кристофер уехал утром в университет.
— Знаю, — спокойно ответила Мелоди, пригубив обжигающий чай. — Мы виделись вчера. И он кое-что рассказал.
— Что именно? — кружка в руках Хантер заметно дрогнула.
— То, что случилось два года назад. Летом.
На самом деле Мелоди блефовала. Кристофер ни словом не обмолвился, даже когда она перевязывала его раны. Он молчал, но прикосновения говорили сами за себя. В его чувствах не было лжи — и это радовало. Но сейчас важнее было другое.
— Два года назад? — Хантер нахмурилась, словно не понимала, о чём речь.
— Расскажешь?
— Тогда ничего серьёзного не происходило, — выдохнула она и, словно спасаясь, направилась к холодильнику. — Хочешь пирог? Мама, как обычно, приготовила слишком много на День благодарения. — Она говорила слишком быстро, без пауз, и Мелоди поняла: нервничает. — ещё осталась индейка. Ради неё я готова душу продать.
— Хантер, — Мелоди не выдержала и подошла ближе. — Что случилось, когда я уехала тогда на лето? Почему ты вдруг отдалилась?
Руки Хантер замерли над тарелкой. Она и представить не могла, что Мелоди когда-нибудь прямо спросит об этом. Вс её молчаливое решение сводилось к одному: разорвать дружбу и исчезнуть. Но план рухнул в тот момент, когда её брат влюбился.
Хантер закрыла холодильник и осталась стоять, отвернувшись. Два года спустя слова всё ещё застревали в горле. Для неё то лето уже кануло в прошлое, но для Мелоди оно осталось не зашитой раной.
— Я не хотела, чтобы всё вышло так, — тихо сказала Хантер. — Но иначе было нельзя.
— Хватит, — резко перебила Мелоди. — Ты говоришь, как Крис. Он научил тебя этим фразам?
— Нет. Это правда, Мэл.
— Мне нужна не отговорка. Мне нужна правда.
Сколько часов они провели на кухне, которая осталась в Балтиморе и так была похожа на нынешнюю? Сколько раз сжигали печенья и смеялись над пустяками? Но сейчас каждый угол светлой комнаты отзывался болью. Мелоди знала: с Крисом ничего не получится. Но не думала, что потерять можно и дружбу. Настоящую дружбу, которая теперь ранила сильнее всего.
Она смотрела на Хантер — и не узнавала её. Не осталось той искры, что вспыхивала в глазах, когда они придумывали шалость. Лишь усталость и боль. Мелоди не жалела об их дружбе, но вдруг поняла: всему приходит конец. Даже если правда прозвучит, они уже не будут прежними.
— Правда? — горько усмехнулась Хантер. — Ты, которую всегда оберегали, теперь требуешь от меня правды?
— Перестань видеть во мне ребёнка. Я пришла за ответами.
— Даже если они тебя уничтожат? — Мелоди кивнула.
Хантер наполнила стакан водой и залпом его выпила, словно набираясь сил. Сказать всё прямо было мучительно. Для всех вокруг Мелоди оставалась маленькой, беззащитной. Но они забыли, что девочка выросла. И тоже несла свой груз.