— Если ты хочешь, что-то ещё сказать, говори прямо, — спокойно ответила Мелоди.
Венди облокотилась о стол, опираясь на руки. Мелоди смотрела прямо, потому и не могла знать, что Венди делала за её спиной. Стоило быть немного внимательнее, особенно, когда рядом та, кто готова любым способом вернуть внимание бывшего.
— Не думаю, что вы отлично смотритесь, — Венди резко выпрямилась, когда Мелоди повернулась к ней. — Ты, слишком правильная для него. Он всего лишь хочет проживать эту жизнь на полную, а не возиться с тобой и проблемами, которые ты привносишь. Дай ему свободу.
На мгновение наступила тишина. Где-то хлопнула дверь, кто-то закричал от радости, разлили пунш — всё как всегда. Только между ними шла молчаливая война.
— Я не собираюсь его отпускать, если ты на это надеешься. Мы не ради этого сошлись снова.
— Посмотрим, — Венди слишком вежливо улыбнулась и ушла, оставив после себя резкий запах цветочных духов. Похоже, она вылила на себя почти весь флакон.
Первый глоток показался крепче, чем она ожидала. Пунш был сладким, но обжигал горло, как будто в розовую жидкость добавили нечто странное — пряное, чуть горькое. Мелоди поморщилась, но списала это на алкоголь. Она не была любительницей крепкого алкоголя. Не хотелось даже знать, что именно Милтон и Сет туда налили.
Второй глоток дался уже тяжелее. В горле пересохло, сердце отозвалось глухим, странным ударом. Пространство вокруг слегка качнулось — совсем немного, словно пол под ногами вдруг стал мягче. Стоило всё же перекусить перед приходом.
На третьем глотке в голове вспыхнуло что-то тусклое. Мысли начали цепляться друг за друга, как мокрые листья. Мелоди моргнула, стараясь сосредоточиться на голосах вокруг, но они становились то слишком громкими, то глухо-отдалёнными, словно Мэл находилась внутри водяного пузыря.
Тело стало слишком тёплым. Пот стекал по позвоночнику, и каждое движение — каждый вдох — казалось слишком долгим, слишком медленным. Как в замедленной съёмке. Она схватилась за край стола, но почувствовала, что пальцы ослабли, как если бы она держалась не за дерево, а за воздух.
Её зрачки начали расширяться, а зрение смазалось. В центре — резкость, по краям всё плыло, как в старой киноплёнке. Кто-то подошёл и что-то сказал, но рот этого человека двигался слишком быстро, а слова застревали где-то по пути к её ушам.
Что-то не так.
Это была единственная внятная мысль. Тревога сгустилась внутри груди, но тело не слушалось. Она попыталась сделать шаг, но ноги подогнулись. Кто-то засмеялся — или ей показалось?
Потолок поплыл. Лампы рассыпа́лись огнями, будто звёзды. Свет прожигал глаза. Она открыла рот, чтобы позвать Валери. Или Сета. Хоть кого-то. Но получился лишь сдавленный звук, больше похожий на тихий хрип.
Сердце стучало слишком быстро. Или, наоборот, слишком медленно. Она не понимала. Весь мир начал дрожать, как ртуть — и исчезать по краям.
Что происходит?
Темнота подступила не резко, а как вода — поднимала медленно, заполняя лёгкие, мысли, сознание.
Перед тем как провалиться окончательно, Мелоди краем зрения увидела чьи-то красные туфли. Женские. Стоящие рядом. Чуть повернув голову, она услышала голос — уже сквозь толщу воды. Она тонула, но это была не вода.
— Я же предупреждала: держись от него подальше.
А потом — тишина.
Глава 17
Утро выдалось серым, с низким, свинцовым небом. В воздухе можно было прочувствовать тяжесть, словно сам мир затаил дыхание перед чем-то неизбежным. Валери сидела на кровати, свернувшись в одеяло как кокон. Телефон — тёплый от ладони — был пуст. Ни одного сообщения от Мелоди. Ни пропущенных. Только тишина.
Вернувшись с вечеринки, Валери успокаивала себя: может, Мэл пошла к Кристоферу, может, с Милтоном где-то загуляла. Но с каждой минутой это «может быть» превращалось в груз в груди, который невозможно было вытолкнуть.
Мелоди не исчезла просто так. И уж точно не без предупреждения. Она бы так не поступила. Мэл обязательно написала бы сообщение, чтобы Валери не искала.
Руки Валери дрожали, когда она, наконец, открыла диалог с Кристофером, в котором были лишь фотографии конспектов. Палец завис над кнопкой «позвонить». Несколько раз она начинала сообщение и стирала. Он разозлится. Обвинит. Или — хуже — испугается до паралича. А что, если она зря паникует? Что, если…