Да и дадут ли ей об этом рассказать? Если неведомый враг легко вычислил адрес квартиры, где жили ее подопечные, и хладнокровно расправился с безоружными женщинами – значит, человек он безжалостный. А в таком случае дни самой Полины сочтены.
Бросить все, сбежать за границу? Легко достанут и там. Только хуже будет – маяться в каком-нибудь райском уголке от безделья и бесконечно дрожать, ожидая, когда настигнет пуля.
И в голову ей пришло единственное решение. Не самый, наверно, разумный поступок… но коли все остальные варианты еще хуже… И главное, ей очень хотелось этого. Если честно, хотелось все эти долгие четырнадцать лет, но она всегда себя сдерживала… А сейчас наконец появился повод.
* * *Денис Дьяков не сомневался: Полина обязательно свяжется с ним. Не сегодня – так завтра. Даже гадал – каким именно образом она это сделает? Просто позвонит, попытается пробиться через кордон секретарш? Но тех, кто представлялся туманно, мол, звоню по личному вопросу, церберши отсекали сразу, а называть свое настоящее имя девушка не станет, слишком умна. И, конечно, не решится писать ему, даже по электронке. Несложно догадаться, что все письма, адресованные президенту корпорации, проходят тщательную селекцию, а его личный адрес известен лишь крайне узкому кругу людей. Попробует подкараулить подле офиса? В ресторане? На подъезде к особняку? Но он передвигается только с охраной, и Полина об этом тоже, наверно, знает… Может быть, помочь? Самому выйти на нее? Но делать первый ход не хотелось. В конце концов, Полина в их паре всегда и безусловно была номером два. А если человека ищут – тот может возомнить, что роли поменялись. Нет уж. Полюшка всегда считала себя самой умной – вот пусть и докажет это в очередной раз… Если сможет, конечно.
…Полина смогла.
Как-то узнала, пройдоха, что по пятницам, с трех до шести, он всегда принимает сотрудников своих предприятий. По предварительной записи, разумеется, и причину обращения тоже нужно заранее объяснять, и, конечно, предъявлять на входе в головной офис паспорт и служебное удостоверение… Однако умудрилась обойти все рогатки. Наплела секретаршам с три короба: что якобы в прошлом году трудилась на заводике в Ярославле стажером, в отделе экономики и планирования, а теперь, по собственной инициативе, написала бизнес-план по реконструкции предприятия и готова абсолютно безвозмездно передать его, но одному лишь генеральному директору. И сумела убедить его бдительных приближенных, потому что у Дениса в шпаргалке по поводу пятничных визитеров значилось: «16.30. Матвеева П.И., стажер. Толкова, компетентна, потенциальный сотрудник».
Ну, а вместо стажера Матвеевой пред его очи предстала она. Полина Брагина. Чуть пополневшая, ухоженная, уверенная в себе. В дорогом (и явно для нее привычном) деловом костюме. Не красавица, но броская, стильная. Почти такая же молодая, какой выглядела тогда, четырнадцать лет назад. И та изюминка, почти неприметная когда-то, теперь сияла во всем ее облике в полную силу… Денис даже из начальственного кресла приподнялся, пораженно пробормотал:
– Боже мой, Поля! Неужели ты?..
А она грустно улыбнулась. И как-то обреченно произнесла:
– А разве ты не ждал, что я появлюсь?
И у него едва не вырвалось: да, ждал. Все эти годы. Много раз клял себя последними словами, что втянул ее своими руками в эту грязную историю. А едва понял, что девушка стала представлять для него опасность, без единого колебания бросил на произвол судьбы… Лишь недавно осознал: права была тихая студенточка Поля. Они оба действительно могли бы стать прекрасной парой. И вместе завтракать, и путешествовать, и спорить, кто сегодня вечером моет посуду, и даже, наверно, растить детишек…
Но тем не менее жизнь пошла как пошла. А сожалеть об упущенных возможностях – удел слабых, к числу которых Денис не относил себя никогда. И потому он, как мог сухо, произнес:
– Я слышал, у тебя неприятности? Я могу тебе как-то помочь?
«Я говорю, как официант, который предлагает клиенту очередное яство, а сам только и мечтает, чтоб тот ушел».
Она же устало опустилась на стул для посетителей и спокойно сказала:
– Помочь ты мне не можешь. Да и никто не может, наверно… Просто хотела предупредить.
Взглянула на него – пронзительно, горько, и, черт возьми, в ее глазах по-прежнему светилась любовь!
А потом положила на его стол отпечатанный на принтере листок.